От леса, где они сейчас прятались, хутор отделяли дорога и небольшое поле. Еще один участок вспаханной земли расстилался с другой стороны строений, а к навесу подходил лесной массив. Сам хутор был немаленький: приличный жилой дом на четыре окна, большой сенной сарай или конюшня, сзади еще один сарай, в котором, возможно, хранилась сельскохозяйственная техника. Ну и большой навес возле дома, под которым виднелись какие-то дрова, доски, еще одна телега, стоявшая почему-то на боку.
Лейтенанту показалось, что немцы не выставили постов охраны, но вскоре убедился, что часовой все же есть. Он вышел откуда-то сбоку от навеса, держа винтовку на плече, на ходу застегивая ширинку. Факт такого расхлябанного несения караульной службы говорил о многом. И другой факт, что солдаты возвращались, побросав винтовки на солому в телегу, тоже наводил на определенные мысли. Никто не держал оружие наготове во время возвращения назад. Никто здесь не ждал нападения и ничего не опасался. Ни во время проведения работ, ни стоя в карауле. Очень это непохоже на немцев, но, если уж немецкие солдаты так относятся к службе, значит, расслабились они не без оснований. Тихо тут, привыкли к покою, покорности местного населения.
— Слушай, Игорь, — тихо заговорил Канунников. — Нам нужно, во-первых, выяснить, сколько их тут человек квартирует. Во-вторых, есть ли еще караульные посты. Несколько строений и один часовой на их охрану — так не бывает. И, в-третьих, нужно обязательно понять, есть ли в доме гражданские люди, хозяева, у которых живут немцы, или они всех выгнали.
— Мне что делать, товарищ лейтенант? — с готовностью спросил паренек и полез в карман за пистолетом.
— Тихо, тихо, — схватил паренька за руку Сашка. — Ты тут с оружием не очень. Твоя задача — слиться с местностью, чтобы тебя не видно и не слышно было, понял? Наблюдать, считать врагов, определить, какое оружие, какая техника у них есть. Есть ли еще гужевой транспорт, кроме двух лошадей и повозки. И та, может быть, не ихняя, а приехавшая с кем-то. Понял? И не дышать!
— Так точно, понял, товарищ командир, — закивал Игорь. — А вы куда?
— А я обойду хутор с другой стороны и подберусь со стороны вон того леса к ним. Посмотреть надо, что там, есть ли еще пост. Да и вообще, как у них тут все устроено. Обходить далеко, километра три, но ты сиди тут. Без меня с места не двигайся. Правда, если опасность какая случится, то отходи незаметно, а если заметят тебя, то в бой не вступай. Просто убегай назад к нашим.
— Как не вступать? — удивился Игорь. — Они, значит, меня хватать будут, стрелять в меня, а мне не вступать?
— Только в самом крайнем случае, когда будет угроза твоей жизни, твоего пленения! — уточнил лейтенант. — Только в этом случае — и сразу уходи к нашим. Я услышу, что тут шум, и отреагирую.
Очень не хотелось Канунникову оставлять паренька одного, но ничего не поделаешь, их послали вдвоем в разведку, и сейчас Игорь такой же солдат, как и сам Канунников. Приходилось рисковать и оставлять его одного. И надеяться, что паренек не наделает глупостей по своей неопытности или по своей горячности. Можно было бы взять его с собой, но тогда вся эта часть дороги и хутора останется без внимания на несколько часов. И точной информации не получишь, ничего не увидев.
Лейтенант еще раз проинструктировал Игоря, постаравшись учесть все возможные ситуации. И отполз с опушки леса назад. Потом он поднялся, пошел вглубь леса и, когда деревья скрыли его окончательно, побежал. Бежать было приятно, Сашка чувствовал, что начал согреваться. Неудобные, не по размеру, ботинки мешали, но он старался не думать об этом. Пробежав не меньше километра, Канунников сбавил скорость и снова двинулся к опушке. «Да, вот они, эти два холма, между которыми проходит дорога. А я уже не тот, — с трудом восстанавливая дыхание, подумал Сашка. — Укатали меня крутые горки». Подобравшись к самой дороге и спрятавшись в кустах, он прикинул, где лучше перебежать дорогу и где можно будет быстро спрятаться, если на дороге появится машина или еще подвода. Обзор невелик, так что придется бегать быстро. Сашка снова приподнялся, прислушался и бросился вперед.
