— В подвале остается раненый капитан Сорока, — продолжил Романчук. — С ним остается Елизавета. Тебе рисковать нельзя, Лиза, если вернемся с ранеными, тебе лечить и выхаживать их нужно будет. Тобой рисковать в бою никак нельзя. Да и Сороку на ноги еще предстоит поставить. Естественно, Баум остается.
Все занялись подготовкой, работа нашлась всем. Якоб Аронович с Агнешкой начали собирать продуктовые наборы для группы. Возможно, предстоит провести в лесах в поисках несколько дней. Зоя с Елизаветой готовили индивидуальные медицинские пакеты из перевязочных средств, которые принесла хозяйка. Инженеры ушли в город искать подходящий материал для заточек — «мушкетерских шпаг», как их назвал Сенька, хотя на шпаги заточки не были похожи ни по длине, ни по форме.
— Ну а вам особое задание, ребята, — Романчук отвел в сторону Канунникова и Игоря. — Вам найти этих связистов, узнать, где они базируются, в каком направлении и в каком количестве ходят. Все запоминайте, на все обращайте внимание. Нам придется ведь думать, как напасть на них так, чтобы шума все же поменьше было. Или вообще все тихо сделать. Ну а заодно вокруг посматривайте, может, еще какая хорошая цель вам попадется. Из оружия возьмете с собой только по пистолету. Нельзя вам в бой вступать. Это уж на всякий случай, чтобы отбиться, если придется. Вам ведь и днем на глазах у людей появляться нужно будет. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил, что под пальто оружие. Нельзя нам всему населению доверять, не все тут ненавидят фашистов. Есть и такие, кто заработать готов, если выдаст своего ближнего. Есть такие, кто за кусок хлеба продаст мать родную. Без ваших сведений нам двигаться нельзя, вы разведка!
…Сашка с Игорем ушли в полночь. Погода была ветреная, пасмурная. Натянув шапки поглубже на уши, молодые люди долго пробирались по улицам города, избегая встреч с немецкими патрулями. Наконец они вышли за черту города, спустились в низинку и прошли по переливной трубе, проложенной под шоссе. Здесь было темно и сухо. Вода появлялась только весной, когда таял снег, или в период ливневых дождей. Но сейчас сюда не задувал ветер, и можно было присесть отдохнуть.
— Товарищ лейтенант! — позвал Игорь. Они сидели, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги.
— Да? Что? — отозвался Канунников, оторвавшись от своих мыслей.
— Скажите, а вам Зоя нравится?
— Зоя Лунева? — улыбнулся Канунников. — А почему ты спрашиваешь? Она хорошая девушка, честная и храбрая. Я ее уважаю как товарища.
— Да я не о том, — отмахнулся паренек. — Я к тому… ну, как девушка она вам нравится?
— Ты про любовь, что ли? — смутился в ответ лейтенант, у которого опыта обсуждения девушек да и вообще разговоров на эту тему практически не было.
— Ну, про любовь! — буркнул Игорь.
— Знаешь, — Канунников покачал головой, — сейчас не такое время, чтобы говорить о любви, чтобы думать о ней. Война, брат, и, пока она не закончится, думать об этом легкомысленно и глупо. Сейчас думать надо о войне, о том, как победить врага. А о всякой там любви, свадьбах после войны подумаем.
— А мне кажется, что настоящие, возвышенные, чувства — они, наоборот, делают человека сильнее. Вы вот вспомните историю, книги там всякие про героев. И у каждого была возлюбленная, и она помогала ему выжить, победить, остаться сильным и настоящим мужчиной.
— Ну я не знаю, — Канунников помолчал. — Может, книжки эти писали люди, которые хотели… Знаешь, не хочется мне об этом думать сейчас. Я понимаю, что у кого-то была девушка до войны, она и сейчас в его сердце. А у кого-то даже жена осталась там, в тылу. Ему иначе и нельзя, чтобы не думать о близком человеке. Но так вот чтобы, когда вокруг столько горя, смертей, и думать о девушке, о каких-то еще чувствах… не знаю…
