Сашка неожиданно понял, что он врет. Просто-напросто выкручивается и врет, чтобы не говорить того, что у него на самом деле на душе. Стыдится, потому что… Потому что он постоянно думает об Агнешке, об Ане Кораблевой. Такой красивой и несчастной молодой женщине. Женщине, которая попала в беду, но спасла ему жизнь в свое время, а теперь помогает всем партизанам. Ее бы презирать нужно за отношения с эсэсовцем, всякими словами называть. А она, между прочим, пошла на это, чтобы спасти людей, спасти Канунникова и его товарищей. Между прочим, своих, русских, советских людей, хотя сама давно уже уехала из Советского Союза, выйдя замуж за поляка. Может быть, даже он сейчас скрывает свои чувства, потому что Анна была фактически его первой женщиной, ведь это случилось недавно здесь, в ее доме. И Сашка вроде как был теперь ответственен за нее. И в то же время этот случай как бы и не обязывал никого и ни к чему. Она сама так сказала, вроде как пожалела его. А вот смог бы лейтенант Канунников, вернувшись к своим, честно рассказать о том, что у него была связь здесь, в Польше, с бывшей советской гражданкой, у которой помимо него была еще связь с фашистским офицером? Рассказал бы политруку в своей части, командиру? Не рассказал бы, потому что понимал — осудят! Не поймут! Вот так и начинается нечестность. И как обо всем этом рассказать пареньку, сыну пограничника?
А Зоя Сашке, конечно, нравилась, но это было другое отношение. Можно сказать, что ему льстило ее внимание, он понимал, что Зоя Лунева в него, скорее всего, влюблена, но никогда и ни за что в этом не признается. Тем более первая. Она девушка с характером, спортсменка и комсорг спортивной команды. А вот Игорь в нее, кажется, влюбился. Мальчишка, что с него взять. И сейчас он пытается узнать: а может, у лейтенанта с Зоей любовь, а он тут со своими воздыханиями. «Вот этого мне еще только не хватало, — с горечью подумал Сашка. — Вот точно я прав, что не место на войне всяким там чувствам, всякой там любви!»
— А мне кажется, что она в вас влюблена, — угрюмо пробормотал Игорь.
— Наверное, это тебе только кажется, — с напускной веселостью Канунников похлопал паренька по коленке. — А если честно, то тут не спрашивать надо, а говорить. Нравится тебе девушка, так и скажи. И сразу все станет ясно.
— Она старше меня на шесть лет, — пробормотал Игорь и, смутившись, перевел разговор на другую тему. — Глупости все это, я вот что хотел вас спросить, товарищ лейтенант…
Посидев немного и почувствовав, что начинают понемногу замерзать, партизаны снова двинулись в путь. До леса они добрались без особых приключений, а вот до того района, где Лещенко и Бурсак видели немецких связистов, им идти придется еще километров двадцать. Когда рассвело, идти по открытой местности стало нельзя, и Сашка повел своего подчиненного глубже в лес. Когда солнце поднялось высоко, они снова присели отдохнуть и перекусить. И тут Игорь вдруг поднял палец вверх и стал прислушиваться.
— Слышите? Колеса скрипят. Телега едет!
— Телега? — Лейтенант прислушался, а потом вскочил. — А ну-ка оставь пока вещмешок, пошли глянем!
Торопливо, но стараясь не шуметь, они двинулись к опушке. Здесь в зарослях орешника можно было притаиться и наблюдать. И действительно, они увидели трех немецких солдат и телегу. В телегу были запряжены две лошади. На телеге лежали камни разной величины. Посмотрев на поле, Канунников догадался, что это за груз. Он увидел две ямы, выкопанные на расстоянии метров шестьдесят друг от друга. Возле каждой ямы лежало по бревну с «пасынком», прикрученным двумя рядами толстой стальной проволоки. Это же заготовленные столбы, понял он. А камни нужны для того, чтобы забивать ими вместе с землей яму вокруг столба, чтобы столб стоял ровно и от времени не покосился в рыхлой земле. Значит, старые столбы подгнили, и немецкие связисты некоторые столбы заменяют новыми для прокладки линии связи или электропередачи. Он быстро объяснил своему спутнику, что здесь происходит.
— Я думаю, что работы у них здесь, в этом районе, много, они где-то должны жить, мыться, питаться, ночевать.
— А откуда они камни возят?
— А черт их знает! — ответил Канунников. — Такие голыши просто так не найдешь. Давай-ка проследим за ними, куда они отправятся, когда сгрузят камни. Я думаю, что груза у них на две-три ямы. Пошли быстренько перекусим, как и собирались, а потом снова сюда. Проследим, где у них база, где они живут.
Прошло не менее трех часов, прежде чем опустевшая подвода повернула оглобли назад. Немецкие солдаты, беспечно побросав винтовки на телегу, завалились туда сами. И уставшие лошади потащились по грунтовой дороге, которая вилась между двумя небольшими холмами. Канунников и Игорь отошли подальше от опушки, лишь бы только немного видеть немцев, и двинулись параллельным курсом. Через полчаса показался какой-то хутор. Подвода остановилась возле большого навеса. Солдаты спрыгнули и, не разнуздывая лошадей, ушли в дом. Партизаны стали рассматривать окрестности.
