«Чикко, девочка, ты волшебное создание, ты вполне можешь уловить мысленную эманацию. Мне нужно туда, в кабинет. Очень нужно!»
— Она убегает!
— Держите!
— Ба-бах!
Дверь снесло, будто от мощного взрыва.
— Донна Филомена, кажется, умерла! — быстро сориентировавшись, в полный голос завопили девицы.
— Наша тишайшая донна!
— Наша серениссима!
Чикко пыхтела, накапливая новую порцию огня. Я подняла голову, упершись взглядом в носки расшитых драгоценностями сапог.
— Что здесь… — начал дож.
Ухватившись за край парчового камзола, я подтянулась и, перебирая руками как ярмарочная обезьянка, поднялась на ноги. На серебряных глазах его безмятежности можно было прямо сейчас чеканить его же профиль, и цветом, и формой они походили на монеты.
За спиной Чезаре я заметила помощника, письменный стол с ворохом бумаг и кувшин.
Вода!
Я взяла супруга за руку, вложила в его ладонь измятую бумагу, которую каким-то чудом не потеряла в драке, и проковыляла к столу. Наверное, наступила какая-нибудь сомнамбулическая тишина. Синьор Артуро, к примеру, выглядел крайне сомнамбулически. К слову, без маски он оказался вполне симпатичным молодым человеком.
Схватив кувшин, я вдруг поняла, что не смогу пить. Рот закрывала проклятая нашлепка! Сосуд был полон, ноздрей касался прохладный аромат чистейшей колодезной воды, а я не могла!
Может, сбежать по лестнице во двор и нырнуть в колодец? Тогда спасительная влага получит шанс проникнуть в меня через другие отверстия? В детстве Флоримон часто простужался, и маменька заставляла его полоскать нос и горло, направляя струю отвара попеременно в обе ноздри.
Я поставила кувшин на стол, наклонила голову, притапливая лицо, и потянула носом. Вода хлынула куда-то не туда, кашлять с закрытым ртом было ужасно больно. Изогнувшись, я прижала левую ноздрю пальцем, потянула левой, и когда немного жидкости оказалось у самой гортани, с усилием глотнула. Да!
— Какой кошмар, — сообщил мне дож, принимая пустой кувшин. — Мне позволено узнать, что еще в твоем организме, любезная супруга, устроено не по-человечески? Есть ты тоже будешь носом? Или…
Видимо, фантазия в этот момент завела Чезаре столь далеко, что словами это не выражалось.
Он поставил кувшин и расправил мое послание:
— Ванна и одежда? Вполне скромные желания. И наши слуги не смогли тебе помочь?
Встревоженные лица горничных маячили в дверном проеме, башня-прическа Клаудии качалась на заднем плане.
— То есть донна догаресса написала вам «Пожалуйста», а вы не смогли?
— Мы не поняли, — пропищала Клаудия.
— Прочь, — вздохнул Чезаре, — вы все уволены. Позовите управляю…
Свет померк, я потеряла сознание.
«Нобиле-колледже-рагацце» погрузилась в сон. Отзвучали упреки, вступили в силу наказания, канал обезлюдел, ночные гуляки удалились в центральную часть города. Часы башни Четырех отбили полночь.
— Филомена попала в историю, — сказала Маура.
Карла, сидящая на подоконнике, ничего не ответила. Панеттоне была права. Нарушительниц, как они и предполагали, заперли в спальне, посулив наутро жестокие кары. Все могло быть еще хуже, но несчастье, случившееся с директрисой, несколько отвлекло срочно вызванных в школу учителей. Сестра Аннунциата упала с лестницы, и ее увезли в городской госпиталь, вправлять вывихнутое плечо.
— Уверяю тебя, — говорила подруге синьорина да Риальто, — монашка сама натерла жиром эту треклятую ступеньку. Я ее за этим застала! Натерла, потом заметила меня и отвлеклась, забыла. Поскользнуться мог кто угодно!
— Капитанша обвинит нас.
— На нас теперь все навесят.
— Но зато никто даже не поинтересовался, где синьорина Саламандер-Арденте.
И здесь Маура произнесла ту самую, оставшуюся без ответа, фразу.
Девушки помолчали.
— Надо что-то делать. — Блондинка села на постели. — Вдруг на Филомену напала Паола?
— Голубка вернулась раньше нас, — возразила Таккола. — Ты же видела, как она хлопотала вокруг директрисы.
— А твой кузен?
— Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вздохнула Карла. — Чезаре для девиц безопасен. То есть я имею в виду, в том, что не касается девичьей чести. Но тут Филомена, я уверена, ему не уступит, прикрывшись любовью к Эдуардо, как щитом. Боюсь, Маура, что в рыжую головку нашей Львицы могла запорхнуть мысль посетить палаццо Мадичи. Эх, не нужно было отпускать ее одну.
Синьорина Маламоко решительно встала.
— Нужно проверить.
— Не позволю! — Синьорина да Риальто вскочила с постели и широко развела руки. — Мы уже один раз разделились. И что? Филомена пропала. Еще и твоей потери, Карла, я не переживу. Пойдем вместе.
— Панеттоне, булочка моя, я пролезу в те щели, в которых ты застрянешь.
— Значит, выбирай щели побольше.
— Если мы попадемся…
— Ах, Карла, нам нечего терять. Мы и так будем виноваты во всем, хоть в потопе, хоть в пожаре.
— Два месяца до выпуска.
— Меня возьмут замуж и без диплома, а ты…
— Останусь старой девой и буду нянчиться с твоими пухлыми детишками?
— Эх, жалко, что у меня только один брат и его я уже пообещала Филомене. Хотя… Тебе нравится Эдуардо?
— Ни в малейшей степени, — заверила Карла и выдвинула из-под своей кровати сундук. — Нам понадобятся маски.
