− Теперь вы знаете всю мою историю, − выдохнула я, словно сбросила с плеч непосильный для меня груз. – И вы вольны поступать так, как пожелаете. Но прошу вас только об одном: не губите судьбу моей дочери. Она не виновата за глупость и доверчивость своей матери, как и за чувства. Ведь никто и подумать не мог, что Петр Андреевич так поступит. Любовь, оказывается, ослепляет. К сожалению, и приводит к таким печальным последствиям. Думаю, самое простое решение возникшей ситуации, это не поднимать шума. Я была бы вам благодарна и очень признательна, если вы уедете из Васильевска как можно скорее. Лишнее внимание мне ни к чему. Своим друзьям и невесте объяснитесь тем, что вышла путаница с именами. Со своей стороны я готова написать письмо и принести глубочайшие извинения. Думаю, девушка вас простит и не будет разрывать помолвку.
Мы остановились возле дома. Вот и завершилась прогулка с «мужем» под ручку. Граф Орлов развернулся в мою сторону, внимательно взглянул мне в глаза сверху вниз, затем произнес слова, отчего мое сердце ухнуло в пятки.
− К сожалению, Дарья Николаевна, без шума не получится. Мне отдан четкий приказ привезти свою супругу в столицу.
Я остолбенела от предложения графа. Слово «столица» вызвало у меня ступор, словно в мой организм попал яд, который лишал меня двигательной функции. Перед глазами тут же замельтешили картинки, как я стою одна посередине бального зала, а вокруг меня собрались местная знать и, показывая пальцем, кричала о нравственности.
− Дарья Николаевна, с вами все хорошо? – пришла я в себя от прикосновения графа Орлова. – Вы вся побелели, как первый снег.
− Никакой столицы, − отчеканила я, высвобождаясь от рук мужчины, и, больше не вымолвив ни слова, исчезла в доме.
В столицу для меня путь закрыт. Не поеду туда ни под каким предлогом, даже под страхом смерти. Иван Васильевич пусть даже не уговаривает. Мне пока и в Васильевске хорошо. Здесь у меня учеба, новые друзья, да и мама часто навещает. Балы, театры, музыкальные вечера давно подзабыты и уже не вызывают того острого желания, что было раньше. Переоделась и направилась искать домочадцев. На кухне разговор тут же прекратился, как только я вошла в комнату. Пока няня готовила, Елизавета Александровна развлекала Викторию. Мое появление заставило их переглянуться и прекратить все обсуждения. И гадать не нужно было, про кого они сплетничали.
− Как дела в гимназии? – обыденно поинтересовалась матушка, передавая мне на руки дочь.
Я вдохнула запах младенца и прижалась к мягкой и нежной коже щекой. С этого момента для меня переставал существовать весь мир. Малышка и являлась этим самым миром. Меня не было всего пару часов, но я уже успела соскучиться по Виктории.
− А где ты потеряла Ивана Васильевича? – теперь заволновалась нянюшка. – Он обещался быть на обед.
Удивилась, заметив разительные перемены в обеих женщинах. Если еще вчера все находились в некоем напряжении с объявлением в доме Четкова графа Орлова, то уже сегодня и нянюшка, и Елизавета Александровна резко поменяли свое отношение к нему. Не ровен час, начнут меня сватать к нему.
− Раз обещался, значит будет, − забрав дочь, я направилась к себе в комнату, чтобы не только покормить ее, но и провести с малышкой время, отдохнуть. Даже подзабыла о том, что хотела обсудить с матушкой крещение Виктории. Ведь Елизавета Александровна побудет в Васильевске не так долго, как мне хотелось бы. И стоило только вспомнить про Заступову, как она тут же постучалась в мою комнату.
− Дарья, дорогая моя, − матушка взглянула на меня с милейшей улыбкой, что я сразу поняла, о чем будет разговор.
Я не винила Елизавету Александровну ни в чем. Каждая мать желала своему ребенку счастья. Правда, порой многие забывались и перегибали палку, но это никак не умаляло их заслуги перед своими детьми. Заступовы не бросили свою дочь после той ночи с Петром, не выгнали ее из дома, не отказались от нее, даже не обвинили ни в чем. Хотя, казалось бы, что ее будущее уже предрешено и ничего хорошего Дарье не светит. Но, тем не менее, мне несказанно повезло попасть в тело дочери Заступовых. Раз прежняя Дарья Николаевна оказалась слаба духом, раз не смогла вытерпеть своего позора из-за своих чистых чувств к Нарышкину, то меня не так-то легко было сломить. И я тоже была на многое готова, чтобы Елизавета Александровна и Николай Дмитриевич оставались не только спокойны за дочь, но и были счастливы, глядя на ее благополучно сложенную жизнь. Ведь большего они и не просили.
− Я слушаю вас, матушка, − запеленав Викторию и взяв ее на руки, чтобы убаюкать девочку, я начала медленно ходить по комнате.
− Иван Васильевич прибыл на обед, − Елизавета Александровна была довольна данным фактом. Она сидела на стуле и постукивала носком туфелек, а в глазах матушки сиял задорный огонек надежды. – Я пришла предупредить тебя, чтобы ты помнила о времени. Заодно напомнить, чтобы была мила с графом. Думаю, он будет отличным мужем и отцом.