Возьмем в руки Первое Фолио. Тяжелый том около тысячи страниц. На титульном листе знаменитая гравюра Шекспира работы Дрэсаута, один из двух бесспорных портретов. Затем на чистом листе короткое стихотворение Бена Джонсона к портрету, подписанное «B. J.». Пьесам предшествуют «Посвящение двум несравненным братьям», Уильяму лорду Герберту, третьему графу Пемброку и Филипу Герберту графу Монтгомери, и «Обращение ко всякого рода читателям», – оба предисловия подписаны друзьями Шакспера Генри Конделлом и Джоном Хемингсом. Дальше левая страница – содержание тома, правая – список главных участников, principall actors, – всех этих пьес. И несколько стихотворений друзей, в том числе известная ода Бена Джонсона «To the memory of my beloved, The Author Mr.
William Shakespeare And what he hath left us» [241]. Издатели на титуле Эдуард Блаунт и Исаак Джаггард (сын Уильяма Джаггарда, умершего в 1622 году), в самом конце тома участники всей издательской группы: У. Джаггард, И. Смитуик, У. Эспли и Э. Блаунт. Первая пьеса – «Буря», последняя – «Цимбелин». Пьесы делятся на три группы: комедии, исторические хроники, трагедии.
Первое Фолио – главный козырь стратфордианцев. Генри Джеймс приходил в отчаяние, думая о Первом Фолио. Пока не найдены свидетельства, развенчивающие этот козырь, писал он, мы можем только страдать, мучаясь неразрешимостью великой загадки.
Значит, первое, что надо было сделать, – увесистое свидетельство лишить достоверности. К этому имелись предпосылки. Главная – странный портрет на титульном листе, он явно требовал расшифровки. Я полагала, что этот титульный лист, как и многие другие того времени, содержит некую информацию. Часто вглядывалась в говорящие глаза портрета, его зауженный жилет с пристегнутыми рукавами по обычаю того времени, нарисованный как по лекалу и линейке. Но мысль моя дремала, как и у предыдущих толкователей портрета, озадаченных скрытой в них загадкой.
В конце концов меня взяла досада. Я рассердилась и однажды, ложась спать, – дело было ранней весной 1998 года, гипотеза о двух авторах тогда уже прочно мной овладела – мысленно стукнула кулаком по столу: «Сколько можно над этой загадкой биться!» И утром знала ответ. Разгадка была столь очевидна, что я села срочно писать статью. Но где ее публиковать? Мне вспомнился Женя Лапутин, молодой писатель, обладающий поразительным даром метафорического восприятия действительности, которому я, можно сказать, дала путевку в жизнь. Он тогда был главный редактор журнала «Новая юность». Звоню ему. Он тут же откликнулся, сказал, что снимет собственный материал и поместит мою статью. Через месяц вышел журнал, где я первый раз, в довольно скомканном виде опубликовала расшифровку портрета Дрэсаута. Что греха таить, расшифрока изложена не очень внятно, а значит, и не очень убедительно. В ней имеется несколько неточностей и одна-две ошибки, но статья сжато содержит многие направления будущих исследований, что меня весьма удивило, когда я недавно перечитала ее. И потому привожу ее полностью.
Называется она «Портреты Шекспира разгаданы» [242], подзаголовок – «К 375-летию выхода в свет Первого Фолио», подпись «Марина Литвинова».
«ПОРТРЕТЫ ШЕКСПИРА РАЗГАДАНЫ»
История вся в сослагательном наклонении. Единственно, что я могу утверждать, – моя теория представляется мне наилучшим объяснением фактов и документальных свидетельств, увязывающим их в одну общую картину без насилия над логикой и здравым смыслом. Как точно было, я не знаю. Но я знаю, как могло бы быть и как, по всей вероятности, было», – писал исследователь собрания пьес Шекспира 1619 года. Этими его словами я хотела бы начать рассказ о том, как была разгадана тайна портрета Шекспира из Первого Фолио – первого полного собрания его пьес.
