Уолтер Бэгли принадлежал именно началу века. И свой досуг он тратил не на полемику с коллегами, а на изучение источников, то есть литературных текстов того времени. Читая и перечитывая современников Шекспира – он стоял на той точке зрения, что Шекспир жил не в безвоздушном пространстве, газет и журналов тогда еще не было, значит, он должен был появляться на страницах книг своих собратьев по перу, – Бэгли нашел бесспорные ссылки на Шекспира в сатирах Джозефа Холла и Джона Марстона. И пришел к выводу, что автором «Венеры и Адониса» и исторических хроник был не стратфордский Шакспер, а Фрэнсис Бэкон.В 1593 году, четыреста с небольшим лет назад, выходит в свет тоненькая книжица «Венера и Адонис», посвящение графу Саутгемптону подписано «Уильям Шекспир». Это первая проба пера никому еще не известного поэта, стихи истинно поэтические, не могут не пленять красотой, но по тому времени очень непристойные: богиня Венера соблазняет юного красавца Адониса, призвав на помощь все чары обольщения. На титуле между названием поэмы и эмблемой печатника цитата из Овидия на латыни. Вот ее дословный перевод: «Пусть чернь восхищается низкопробным, мне же пусть подносит чаши, полные кастальской воды, златокудрый Аполлон». Одни, прочитав великолепные стихи, согласились, что нового поэта вдохновляет сам Аполлон; другие (из зависти) приняли эту цитату в штыки, считая слишком самонадеянным со стороны новоиспеченного автора помещать ее на титуле своей книжки. На нее потом часто ссылались, в том числе Бен Джонсон. Но самая важная ссылка – в упомянутом выше сборнике Честера. «Хор поэтов», оплакивающий смерть графа Ратленда и его жены, просит Аполлона помочь им воспеть благородного друга в достойных его стихах, не похожих на те, что пишутся во множестве. «Будь щедр всего один раз, – обращаются они к Аполлону, – дай испить нашим жаждущим Музам из твоих священных вод, / Чтобы мы могли пустить по кругу в его честь / Кастальскую чашу, полную до краев».
Последние слова – точная цитата Овидия, та самая, что стоит на титуле первого изданного произведения Шекспира. Творчество Шекспира закольцовано этой цитатой. Именно ею простились с великим поэтом его друзья.
Прежде чем перейти к открытию Бэгли, давшему ключ к разгадке портрета на Первом Фолио, остановлюсь немного на истории псевдонима «Шекспир». По-английски он выглядит так: «Shakespeare» или «Shake-speare», что значит «потрясать копьем». В этом году исполняется 400 лет со дня первого появления этой подписи на пьесах Шекспира.
В XVI веке и начале XVII распространенным способом передачи информации были эмблемы, символы, иероглифы, говорящие титульные листы; тайную информацию, известную только посвященным, содержали пьесы, поэмы, сатиры. Обычно в традиционный сюжет вплеталась интрига, за которой стояли реальные события. Говорящими были зачастую и имена персонажей, псевдонимы. Бэкон изобрел замечательный шифр, который подробно описал в одном из своих научных трудов. Он же писал, что ему нравится практика древних подписывать свои сочинения именами друзей. Все это не случайно, жизнь была наполнена догмами, предрассудками, нарушение которых могло стоить карьеры и даже жизни. По всей Европе пылали костры, на которых жгли еретиков и католики, и протестанты.
Еретиками были математики, химики, филологи, астрономы, алхимики, астрологи. Это было время Галилея и Джордано Бруно, Рабле и Сервантеса, Бэкона и Шекспира. Многие в те годы творили под псевдонимами, и автор шекспировских пьес не составлял исключения.
Псевдоним «Shakespeare» имел свою историю и был неким символом. Он восходит к Афине Палладе, которая в древности всегда изображалась с копьем, а «потрясающей копьем» она стала в эпоху Возрождения, с легкой руки Эразма Роттердамского.
Для европейской культуры того времени Афина Паллада становится символом триумфа наук и искусств над невежеством и мракобесием, преграждавшими путь научно-технического развития европейской цивилизации.
Значение этого символа было хорошо известно в Англии. Богиня мудрости и свободных искусств, девственная воительница была музой Фрэнсиса Бэкона. Сам Бэкон никогда не писал об этом; когда он умер, его духовник и душеприказчик издал по обычаю того времени сборник элегий, оплакивающих смерть великого мыслителя и опального сановника. Из тридцати двух элегий, принадлежащих перу его друзей и почитателей, двадцать семь превозносят его как поэта, а некоторые прямо называют его Музой «десятую музу» Минерву.
Стало быть, Бэкон не раз в кругу самых близких друзей говорил о своем служении Потрясающей копьем.
Но вернемся к преподобному Бэгли. Он первый заметил ссылки на «Венеру и Адониса» и исторические хроники Шекспира у Джозефа Холла. «К счастью, – пишет он, – мне удалось установить личность одного из персонажей в сатирах Холла и Марстона, что исключительно важно для решения бэконовско-шекспировского спора. И это не гадание на кофейной гуще, мне удалось найти прямое, точное и ясное свидетельство. Удивительно, что оно за триста лет никому не бросилось в глаза».
