Мари отвернулась. Она задыхалась словами, пыталась найти в себе силы смолчать или понять, но не могла. Мгновение — и сзади ее обхватили сильные руки Энтони, прижали к груди.
— Не говори ничего. Я мерзок — знаю! Но я живу только надеждой, что мы еще будем счастливы. Я выкуплю тебя обратно, как только поправлю дела, обещаю! Пару месяцев — и мы будем вместе!
— А если я не захочу? — сердце распирало от гнева, желания уязвить. Мари хватала ртом воздух, кляня исполнившееся желание. Вот он — человек, который ее купил. Любящий, но безвольный, запертый в клетку рамками предрассудков и долгов. Но как же ей хотелось слушать его оправдания! Какая злая шутка — Мари любила его преданно и безрассудно, и как верная жена готова была простить все, лишь бы он сказал, что сделал это ради нее.
Мистер Джортан отпрянул, рывком повернул ее к себе, заглянул в глаза безумным взглядом.
— Тогда я тебя отпущу, — на выдохе проговорил он и уткнулся в ее плечо.
Через секунду раздался приглушенный рык и рыдания. Энтони плакал как мальчишка, потому что мужчинам не полагалось так проявлять слабость. И сердце Мари таяло от этих слез…
Ночь завывала за окном ледяным ветром, просачивалась в щели, выстуживая номер. Даже жадно потрескивавший в камине огонь не мог спугнуть ее дыхание и лишь разгонял сумеречных призраков по углам комнаты. Мари зябко ежилась под шерстяным пледом, разглядывая плясавшие на полу и стенах тени. Господин спал в раскладном кресле, принесенном мистером Льюисом. Веки Энтони подрагивали, губы шевелились, а лежавшие поверх одеяла руки сжимались в кулаки. Мари разглядывала черты его лица, словно сквозь сон он мог помочь ей расстаться с сомнениями. После состоявшегося разговора решимость бежать таяла с каждой минутой. Казалось, на плече все так же жарко от откровенного прикосновения, и это ощущение не давало покоя.
Завладевшая номером тишина засела звоном в ушах, сквозь который Мари ловила шорохи и стук, доносившийся из коридора. Вот только не было среди этих чахлых звуков долгожданного скрипа сапог Тони с толстой резиновой подошвой. Неужели, он забыл про нее? Эта мысль пугала и в то же время радовала — ведь тогда не придется терзаться, разрываясь между свободой и привязанностью.
«Нет, — скользнуло в голове, обдавая щеки теплом. — Это нечто большее, чем привязанность. Я знаю, что никогда не смогу быть с ним, как законная жена, но все равно не могу оставить его… Если бы не эти слова! Так просто казалось бросить Энтони, пока он оставался холоден, но стоило ему сказать «люблю», как я уже готова забыть себя…»
Скрип ступеней и отсвет в щели под дверью спугнул размышления. Мари натянула плед до подбородка, прикрыла глаза и замерла. Болезненно раздувшееся сердце отбивало набатом в ребра. Показалось, что со стороны господина послышался вздох, но посмотреть — проснулся он или нет, не хватало смелости.
Тем временем, знакомый скрип подошв и пятно света, видное сквозь прикрытые веки, приближалось. На мгновение оно застыло у кровати, словно мистер Льюис оглядывался по сторонам, а потом крепкие руки вцепились в плечи и тряхнули Мари.
— Дочка, не время спать, — шепотом, но вместе с тем властно проговорил Тони, продолжая трясти ее за плечи.
Вряд ли мистер Льюис стал бы будить ее на глазах у господина. Мари заморгала, резко вскакивая с кровати. Хорошо, что он сам приказал ей ложиться одетой. Хотелось поскорее покинуть комнату, не потому, что боялась, что Энтони проснется и загородит путь — чем дольше она была рядом с ним, тем сильнее начинала его жалеть. Тем более, что спящим он выглядел совершенно беззащитным и даже несчастным.
«Ему не к кому идти, — от этих мыслей защемило сердце. — Единственная надежда — выручить за меня денег, а если я уйду? Что станет с ним? А если останусь, как быть? Надеяться, что Энтони и правда выкупит обратно? Новый аукцион и новое унижение…»
Всё это можно вытерпеть, если искренне верить, что мистер Джортан никому не уступит, но Мари не могла похвастаться этим. Тони молча светил, терпеливо дожидаясь, когда она обуется и накинет шерстяную шаль, лежавшую у изголовья кровати.
— У нас мало времени, — направляясь к двери, произнес мистер Льюис. — Надо еще забрать твои вещи.
Мари молча кивнула, осторожно ступая по деревянным половицам. Казалось, что каждая из них готова разразиться предательским скрипом. Очередной шаг отдавал холодом в груди, взгляд не отлипал от сонного Энтони, окутанного сумраком. Черты его лица казались заостренными, будто вытянутыми бледным лунным светом, отчего страх только сильнее впивался в рассудок. На мгновение почудилось, что не мистер Джортан лежит в кресле, а отец — синюшный мертвец с проступающими трупными пятнами. Мари вздрогнула. Хотелось поскорее избавиться от леденящего душу видения, но оно не отпускало.
«А если и правда он убьет себя, лишившись единственной надежды?» — улиткой вползло в голову.
Пятно света в руках Тони ускользало вместе с ним, трепыхалось где-то за дверным проемом, а Мари никак не могла дойти до него. Если бы можно было найти способ поверить словам Энтони, но как?
