— Кейт, — донеслось вслед, едва он схватился за ручку. — Ее звали Кейт…
Не оборачиваясь, Эндрю поспешил прочь, оставляя за собой на полу маслянистые черные пятна.
Два дня Мари не находила себе места. Под безмолвным присмотром мистера Джортана, она почти не общалась с Льюисами. Редкие фразы про пищу или погоду, сказанные Глорией за трапезой, не проясняли — договорился ли ее муж насчет побега. Неизвестность мучила сильнее, чем если бы не было никакой надежды на свободу. Мари жила на грани обморока, удивляясь, как сердце еще бьется и дыхание не прекращается? Но что удивительно — с того утра, когда она говорила с Льюисами, слезы словно пересохли. Мари внутренне закостенела, будто умерла, и не знала: принесет ли третий день долгожданное воскресение?
«Третьего в час». Слова мистера Джортана стучали молоточками в висках, словно отсчитывали время до злосчастного аукциона. Сам он по несколько раз на дню порывался заговорить, но всякий раз замолкал, едва начав фразу. Последние сомнения в правильности побега развалились, когда мистер Льюис наконец-то дал весточку: занеся в номер обед, он выразительно посмотрел на Мари и произнес что-то незначительное. Но в этой пустой фразе Тони особо выделил слово «сегодня». Сегодня! Душа ухнула в пятки от радости и страха — но как быть, если господин не отпускает ее ни на секунду? Даже в уборную он провожал Мари до дверей и ждал где-то неподалеку, словно догадывался о состоявшемся заговоре.
«Ночью, — решила она для себя. — Мистер Льюис придет за мной ночью. Господи! Сегодня ночью я стану свободной! Вот только как быть с паспортом? Без него меня никуда не возьмут на работу… Что ж, тогда я останусь с мятежниками. Наверняка, им нужен кто-то, кто бы шил, стирал, готовил. А если нет… Тайком проберусь на корабль и уплыву куда-нибудь подальше».
— Мари, — голос мистера Джортана заставил вздрогнуть. Увлекшись размышлениями, она забыла, что сидит в его номере с книгой в руках. Мама научила их с Аннет читать, чего не скажешь о других девчонках из трущоб. — Сегодня ночью я бы хотел, чтобы ты осталась со мной.
Сердце замерло, а потом разлетелось вдребезги о дощатый пол. Вот оно что! Господин решил напоследок воспользоваться служанкой. И впрямь — не отдавать же добро другим. Мари ощутила, как леденеют пальцы, а к щекам приливает кровь. Ярость застилала глаза, развязывала язык. Желание перечить впервые завладело ею, перекрывая собой все законы этикета и морали.
— Вы считаете, что это возможно? — спросила она холодно, особо выделяя каждое слово.
— Да, — мистер Энтони казался растерянным. Похоже, он не понял, что кроется в его словах. Либо хотел, чтобы это так выглядело.
— Что ж, я в вашей власти.
Мари закрыла книгу, отложила ее на стол и сцепила руки на груди. Внутренне она отрешилась от всего, бестолково уставившись в сгустившиеся за окном сумерки, разгоняемые светом тусклого фонаря. Его бледно-желтое пятно рябило в глазах, но не от слёз, а скорее от напряжения. Сама виновата, что так обернулось — поверила в сказку, обманулась, приняв мечты за реальность. Теперь придется заплатить за всё сполна.
— Мари… — снова попытался заговорить мистер Джортан, подходя к ней. — Я не могу тебе открыть, но так надо. Пойми, скоро все вернется как прежде…
Он застыл в шаге от Мари, а потом схватился за голову и с жаром продолжил:
— Так не пойдет! Кого я хочу обмануть? Себя? Тебя? Как это подло и низко! Мари! — Энтони подошел к ней, взял за руку, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя, мой нежный ангел, люблю всем сердцем, насколько это возможно… Молчи! Не говори ни слова, потому что я всё знаю — я виноват перед тобой, потому что не смог дать тебе то, чего ты заслуживаешь… Поверь — я бы с радостью женился на тебе, но теперь…
— Теперь вы меня продаете, господин, — произнесла, ощущая, как в горле вырастают колючки.
Мистер Джортан смутился, отпустил ее руку, заливаясь болезненным румянцем, и отошел к окну.
— Да. Ты права — я предал тебя… Но у нас еще есть шанс на счастье! Я беден, Мари… Если бы ты знала, насколько я беден! Все мое имущество заложено по вине… неважно! Главное — я еще могу все исправить, Алрой даст мне денег…
— В обмен на меня.
Мир перевернулся. Мари догадывалась, что сэр Шелди-Стоун не просто так появился в этом бульоне, но до сих пор она гнала мысль о возможном господстве над нею этого странного и вместе с тем — страшного человека. А теперь… Как смеет теперь Энтони утверждать, что любит ее?!
— Да, но это не совсем так… — он резко повернулся. На его лице отразилась неподдельная мука то ли от необходимости объясниться до конца, то ли и правда страдал от предстоящей разлуки. — Он не тронет тебя, Мари, иначе — я сам его убью! На честной ли дуэли или как разбойник буду поджидать в темном переулке, но я не смогу жить, если кто-то причинит тебе боль, запятнает мерзостью…
— Любовь и предательство, мистер Джортан — их невозможно вместить в один сосуд. Вы говорите, что любите и не переживете моего позора, но сами унижаете меня…
