Образ великого старца иеросхимонаха отца Льва менее знаком русскому боголюбивому читателю, чем образ старца о. Амвросия. Автор книги «Оптина Пустынь» (Париж, 1926) протоиерей Сергий Четвериков различает в жизни Скита три периода: весну при жизни о. Льва, лето при жизни о. Макария и, наконец, плодоносную осень при о. Амвросии. С его легкой руки профессор И. К. Смолич в своем труде «Leben und Lehre der Starzen» (Wien, 1936) повторил подразделение протоиерея Четверикова, причем изобразил старца Льва как человека почти невежественного.
Но между тем если о. Лев и употреблял простонародные выражения, то ими он попадал в цель и совершал перевороты в человеческих душах. Старцы Лев и Амвросий жили, вернее сказать, действовали в разные эпохи. При жизни о. Льва не было регулярного почтового и телеграфного сообщения, не было железных дорог, как позднее во время жизни о. Амвросия, о котором еще при его жизни были сообщения в печати. При этом доступ к нему народный не бывал никогда закрытым. Тогда как о. Лев был гоним еще в первые годы XIX столетия, когда братия Белобережского монастыря была недовольна его простотой в жизни, по их мнению, не соответствующей сану игумена. Когда же он удалился в лесной скит к о. Феодору, новый настоятель изгнал обоих старцев из-за стечения к ним народа. Мы знаем о гонении на Валааме и в Оптиной Пустыни. Доступ к отцу Льву далеко не всегда был для всех открыт, и слава о нем не могла греметь повсеместно. Образ же старца Амвросия достойно сиял, как солнце, по просторам русского царства. Но не нам судить, кто из них был выше. Это известно одному Богу.
Митрополит Филарет, в миру Василий Михайлович Дроздов, родился 26 декабря 1782 г. в семье диакона московского пригорода Коломны. Это было чуть позднее полувекового периода после смерти Петра I. Было еще свежо упразднение патриаршества, обезглавившего Церковь, и недавнее учреждение на протестантский манер Синода, ломка православного быта и учреждение духовных школ по католическому образцу. Это было смутное, переходное, неустойчивое время. Нужен был новый Моисей, который бы мог вывести народ Божий на истинный путь, закрепить истинные православные устои, не дать им исказиться на недолжный лад, как легко могло случиться в создавшихся условиях.
В такой критический момент Богом был послан духовный вождь, соединивший в себе и гений, и святость. Такого другого Филарета не было и не будет, возгласила о нем народная молва!
Мы здесь не в состоянии коснуться, хотя бы даже кратко, жизнеописания митрополита. Мы только можем попытаться отметить его значение касательно интересующей нас темы, т. е. распространения святоотеческого учения о внутреннем делании в России. Мы скажем предварительно только несколько слов о том, какое выдающееся место занимал митрополит Филарет в церковной жизни своего времени.
С 24 марта 1821 г., еще в сане архиепископа, Филарет занял Московскую кафедру. Ему было тогда 39 лет. Здесь он пробыл до самого гроба. В течение этих 46 лет (1821-1867), как утверждает его жизнеописатель Н. И. Барсов, ни один вопрос догматический, канонический, церковнозаконодательный, ни одно административное распоряжение Святейшего Синода, имевшее значение для Церкви, не решались и не воспроизводились без предварительной справки о том, как думает об этом вопросе или решении Филарет, и редко что-нибудь делалось в Синоде иначе, нежели думал Филарет138.
И это положение существовало даже несмотря на то, что вследствие несогласий с 1843 г. митрополит раз и навсегда отказался от присутствования в Синоде. Но, по верному замечанию профессора архимандрита Константина, «в этой обособленности и мог возвыситься митрополит Филарет до значения, близкого к положению главы Церкви, с которым надо было договориться обо всем значительном в области церковного»139. Из Синода ему посылались на рассмотрение все затруднительные дела. Он рассмотрел до 1000 таких дел и дал на них свое решение. Эти решения по церковным и общегосударственным вопросам были отпечатаны в 1885-1887 гг. в восьми томах140 и служили образцами для дальнейших решений. Единственное, что митрополит Филарет, несмотря на свое желание, не мог провести в жизнь, — это восстановление живого единства поместного епископата, осуществляемого в постоянном совещательном общении сопастырей и епископов, закрепляемом по временам малыми съездами и соборами. Как известно, в синодальный период Церковь не имела до самого конца свободы действования.
«Авторитет Филарета, — говорит профессор Е. Сумароков, — особенно ценен в тех случаях, когда погрешности в учении исходят от лиц священного сана. Тот или другой отрывок из Филарета обнаружит всякую ошибку. И вот почему лица, имеющие более пристрастия к самочинию, чем к мнениям Церкви, относятся к Филарету с трудно скрываемым озлоблением, чувствуя в нем вечного и строгого судью, стоявшего на страже Православия...
