В молодости был аптекарским учеником и певчим, а в 1812 г. получил право на врачебную практику. Был принят в Саровский монастырь в 1818 году. В 1820 г. перешел в Высокогорскую пустынь. Пострижен в монашество в 1822 г. и рукоположен во иеромонаха. Путешествовал по святым местам и в 1826 г. назначен строителем означенной пустыни. Привел таковую в благоустройство. В 1831 г. назначен митрополитом Филаретом в наместники Троице-Сергиевой Лавры, где пробыл 46 лет и привел Лавру в цветущее состояние: расширил здания, украсил церкви, устроил гостиницы и больницы, дом призрения, училище для детей, иконописную мастерскую; поднял уровень монашеской жизни, много издал аскетических и духовно-нравственных книг. Скончался в 1877 году167.
В бытность свою в Сарове о. Антоний был почитателем преподобного Серафима и посещал его. В Дивеевской Летописи рассказывается случай, когда в келлию преподобного Серафима одновременно вошли строитель Высокогорской пустыни иеромонах Антоний и владимирский купец.
Отца Антония о. Серафим попросил сесть обождать, а с купцом начал разговаривать.
— Все твои недостатки и скорби, — сказал он, — суть следствия твоей страстной жизни. Оставь ее, исправь пути твои.
И затем кротко и ласково начал обличать его в пороках, но с такой теплотой сердца, что оба его слушателя заливались слезами. В заключение велел купцу отговеться в Сарове, обнадеживая его, что в случае искреннего покаяния Господь не отнимет от него Своей благодати и милости. Купец с умилением поклонился ему в ноги, обещая исполнить все его советы, и в слезах, но с облегченной душой вышел от него.
Удивленный прозорливостью старца, о. Антоний сказал потом:
— Батюшка! Душа человеческая перед вами открыта, как лицо в зеркале в моих глазах: не выслушав духовных нужд и скорбей бывшего сейчас богомольца, вы ему все высказали.
Отец Серафим не сказал ни слова. Строитель продолжал:
— Теперь я вижу: ум ваш так чист, что от него ничего не сокрыто в сердце ближнего.
Отец Серафим положил правую руку на уста своему собеседнику и сказал:
— Не так ты говоришь, радость моя. Сердце человеческое открыто одному Господу, и один Бог — сердцеведец; а
За сим рассказал он, как некоторые укоряли св. Григория Богослова за то, что он приблизил к себе Максима циника. Но святитель сказал: «Един Бог вещает тайны сердца человеческого; а я видел в нем обратившегося от язычества в христианство, что для меня — велико».
Строитель опять спросил:
— Да как же, Батюшка, вы не спросили от купца ни единого слова и все сказали, что ему потребно?
Отец Серафим, отверзши уста и распространив слово, начал изъяснять:
— Он шел ко мне, как и другие, как и ты шел, яко к рабу Божию. Я, грешный Серафим, так и думаю, что я грешный раб Божий: что мне повелевает Господь, то я и передаю требующему полезного. Первое помышление, являющееся в душе моей, я считаю указанием Божиим и говорю, не зная, что у моего собеседника на душе; а только верую, что так мне указывает воля Божия для его пользы. А бывают случаи, когда мне выскажут какое-либо обстоятельство, и я, не поверив его воле Божией, подчиню своему разуму, думая, что это возможно, не прибегая к Богу, решив умом: в таких случаях всегда делаются ошибки168.
