Когда подъезжали къ Коломне, то изъ оконъ вагона былъ виденъ монастырь. И батюшка, смотря на монастырь, перекрестившись, сказалъ: вотъ здесь мое место упокоешя, мне не долго осталось жить, т. к. приходится нести последшя испыташя. Исполняется последняя заповедь блаженства: «Блажены вы есте, егда поносятъ вамъ и изженутъ и рекутъ всякъ золъ глаголъ на вы лжуще Мене ради». При этихъ словахъ что то острое кольнуло въ сердце, и стало тяжело; но батюшка смотрелъ бодро. На вокзале были уже монастырсия лошади. Насъ встретилъ экономъ монастыря съ золотымъ наперстнымъ крестомъ. Онъ селъ съ батюшкой, а я въ следуюгцш тарантасъ съ батюшкинымъ келейникомъ. Еще было далеко до монастыря, какъ тамъ уже начали перезванивать во все колокола. Батюшка сразу пошелъ въ церковь. Тутъ собралась вся братая. После молебна, батюшка приветствовалъ всехъ и пошелъ осматривать помещеше. При осмотре онъ везде нашелъ упущешя, и даже разореше. Гостиница была не устроена. «Что же мне делать», говоритъ батюшка, «где же я помещу прiезжающихъ богомольцевъ?» И вотъ онъ велелъ мне и келейникамъ ехать въ городъ и купить кроватей, матерiала для матрацовъ и подушекъ, и сшить ихъ. Денегъ, говоритъ батюшка, у меня нетъ, но найдутся добрые люди, поезжайте. И вотъ — дивное дело. Мне, человеку въ студенческой форме, даютъ и кровати и матерiалъ безъ всякаго разговора, съ полной готовностью, и безъ копейки денегъ. Правда, былъ со мной келейникъ батюшкинъ, но его и меня никто не зналъ. По презде въ монастырь, я принялся шить матрацы и набивать ихъ волосомъ и работалъ целый день. Такъ какъ гостиница была неустроена, то я помещался въ квартире батюшки. Батюшка самъ былъ вместо будильника: въ 12 1/2 ч. ночи онъ приходилъ, и будилъ меня и заставлялъ вместе съ келейникомъ читать полунощницу и монашесия правила. Это продолжалось часа два. Потомъ я опять ложился. Но въ 5 1/2 часовъ батюшка опять меня будилъ, чтобы я собирался съ нимъ вместе къ ранней обедне. Такъ продолжалось около недели. Въ первое время было очень много работы и я исполнялъ роль келейника, убиралъ комнаты, проветривалъ. Болышя реформы произвелъ батюшка и во внутреннемъ строеши монастыря. Установилъ обязательное посещеше церковныхъ службъ, и самъ являлся примеромъ. Раньше, и въ трапезную не все ходили, а iеромонахи и не заглядывали. Имели при келлiяхъ свои кухни. Экономъ, такъ имелъ повара. Батюшка запретилъ готовить что либо на дому, и должны были все есть общую пищу и въ определенное время. Когда батюшка пришелъ по звонку въ трапезную все простые монахи удивились, что онъ такъ близокъ къ нимъ. Пища была невозможная. Щи были изъ прелой капусты и рыбы съ запахомъ. Экономъ не пришелъ въ трапезную, но батюшка послалъ за нимъ послушника и заставилъ его есть обедъ изъ техъ продуктовъ, которые тотъ покупалъ. Экономъ отворачивался, а батюшка его уличалъ. Недаромъ экономъ носилъ шелковыя рясы, и въ его комнате можно было увидеть золотыхъ рыбокъ. «Какъ можно, говорилъ батюшка, давать такую пищу, такую заразу»… Сразу весь духъ монастыря переменился. Батюшка позаботился объ одежде и пише монаховъ, и монахи, увидя такое отеческое отношеше настоятеля, не чуждались его, но приходили съ любовпо и доверiемъ открывали ему свои души; а онъ началъ ихъ врачевать Былъ тамъ одинъ алкоголикъ iеродiаконъ; благодаря любви и старашямъ батюшки, онъ умеръ, какъ великш христтанинъ. Батюшка своимъ смирешемъ его возродилъ. И вообще черезъ два месяца монастырь сталъ неузнаваемъ. Много рабочихъ изъ Коломенскаго завода стали приходить къ батюшке искать утЬшешя. Собирались открыть при монастыре школу обучать детей рабочихъ хриспанской жизни. Но не суждено было этому осуществиться. Меня одолевали все разныя болезни.
Въ начале 1913 года прiехалъ я въ Голутвинъ съ больнымъ горломъ.
Батюшка посмотрелъ на меня и говоритъ: жениться тебе надо и пройдутъ все твои болезни. Я посмотрелъ на него удивленно. Я совсемъ не думалъ о женитьбе. Есть у тебя невеста? спросилъ онъ. «Нетъ, Батюшка». «Ну, такъ вотъ я тебе посватаю одну девушку, чудную. Она въ монастырь собирается. Ты виделъ ее, должно быть. Она такъ смиренно въ темномъ платочке ходить. Нужно, чтобы она въ мiру жила и воспитывала благочестивыхъ и честныхъ людей… Нравится ли она тебе? ведь ты съ ней виделся въ Москве.
