Послѣднш принялъ насъ съ любовiю. Въ бесЬдЬ съ нимъ открылся намъ даръ его прозорливости… На всю жизнь осталась память объ этой бесЬдЬ… Послѣ сего я каждый годъ посЬгцалъ Оптину и старцевъ пустыни. И память объ этихъ посЬгцешяхъ до сего времени укрѣпляетъ и утверждаетъ меня грѣшнаго въ вѣрѣ и благочестш.»
Отъ этого радостнаго впечатлѣшя, будугцаго канадскаго миссюнера, Архимандрита Амвроая (Коновалова) вѣетъ свѣжестью полевыхъ цвѣтовъ, солнцемъ, юности и жизнерадостности. Таковъ и духовный обликъ великаго оптинскаго подвижника — Старца Анатолiя, по прозвашю «Младшаго», въ отличiе отъ Скитоначальника Анатолiя «Старшаго» Зерцалова. Хотя онъ и вошелъ въ исторiю оптинскаго старчества какъ одинъ изъ самыхъ извѣстныхъ и любимыхъ старцевъ, однако бюграфическихъ свѣдѣшй о немъ почти нѣтъ. Но и то малое, что нынѣ предлагается, чуткому сердцу должно указать на великое.
Съ юныхъ лѣтъ возжелалъ Александръ Потаповъ стать монахомъ и уйти въ монастырь. Но мать его этого не хотѣла, и онъ, подобно Преп. Серию Радонежскому, поступилъ въ монастырь только послѣ ея смерти. Мнопе годы онъ провелъ въ скиту келейникомъ у великаго Амвроая и послѣ его смерти, будучи еще iеродiакономъ уже старчествовалъ въ скиту, и вскоре сталъ общепризнаннымъ старцемъ Оптиной Пустыни.
Прот. Сергѣй Четвериковъ, въ своей книгѣ объ Оптинѣ, пишетъ объ о. Анатолш: «Мнѣ пришлось быть у него въ 1905 г. въ его маленькой, тѣсной келлш въ глубинѣ скита. Рядомъ съ нимъ, въ другой келлш, помѣщался о. Нектарш. Мы сидѣли втроемъ, за самоваромъ, у о. Анатолiя. Небольшого роста, немного сгорбденный, съ чрезвычайно быстрой рѣчью, увлекаюгцшся, любовный, о. Анатолш уже тогда оставилъ во мнѣ неизгладимое впечатлѣше.
Шесть лѣтъ спустя я снова увидѣлъ о. Анатолiя уже въ санѣ iеромонаха. Онъ жилъ уже не въ скиту, а въ монастырѣ, при церкви Владимiрской иконы Божiей Матери, и пользовался уже большой извѣстностью, какъ общепризнанный старецъ. Около него уже создалась та особенная духовная атмосфера любви и почиташя, которая окружаетъ истинныхъ старцевъ, и въ которой нѣтъ ни ханжества, ни истеричности. О. Анатолш и по своему внѣшнему согбенному виду, и по своей манера выходить къ народу въ черной полумантш, и по своему стремительному, радостно–любовному и смиренному обращешю съ людьми напоминалъ преп. Серафима Саровскаго. Обращала на себя внимаше его особенная, благоговъйная манера благословлять, съ удержашемъ некоторое время благословляющей руки около чела благословляемаго. Въ немъ ясно чувствовались духъ и сила первыхъ Оптинскихъ старцевъ. Съ каждымъ годомъ возростала его слава и умножалось число посетителей.»
Съ юныхъ летъ впиталъ онъ духъ оптинскаго подвижничества — суровое напряженное бодрствоваше духа, скрытаго въ своей келлш, той «разселины въ скале, где Господь говорилъ къ Моисею», по выражешю преп. Исаака Сирина, съ одной стороны, и съ другой — простое искреннее отношеше ко всему внешнему, видимому, какъ къ братш, посЬтителямъ, природе, свету Божпо. Уставной ходъ жизни обители съ ея богослужешемъ, старцами, насыщенной духовно–просветительной деятельностью воспитали въ немъ внутренне великаго аскета, делателя iисусовой молитвы, проводившаго ночи напролетъ въ молитве, искуснаго борца съ врагомъ рода человеческаго, а внешне выдающагося общественнаго деятеля, воспитавшаго тысячи русскихъ душъ въ основе истинно христтанскаго благочесття. Неспроста онъ высоко ценилъ Святителя Тихона Задонскаго, и какъ величайшую драгоценность дарилъ людямъ его книгу «Объ Истинномъ Христтанстве», Уже почти полвека спустя одинъ его духовный сыпь съ трепетомъ вспоминаетъ: «Еще въ 1921 году, благословляя меня на пастырство, старецъ Анатолш сказалъ мне: «Возьми «Истинное Хриспанство» Тихона Задонскаго и живи по его указашю» («Православная Русь», 1969, № 18).
