Усвоивъ основы монашескаго духовничества у великаго Амвроая, отецъ Анатолш властно руководилъ монашеской внутренней жизнью. Откровеше помысловъ самое сильное оружiе въ рукахъ духовника и старца. Пишущему эти строки не разъ приходилось присутствовать въ Оптиной Пустыни, когда старецъ iеросхимонахъ Анатолш принималъ отъ монаховъ исповедаше помысловъ. Эта сцена производила сильное впечатлеше. Сосредоточенно, благоговейно подходили монахи одинъ за другимъ къ старцу. Они становились на колени, беря благословеше, обменивались съ нимъ въ этотъ моментъ несколькими короткими фразами. Некоторые быстро, другте немного задерживались. Чувствовалось, что старецъ действовалъ съ отеческой любовпо и власпю. Иногда онъ употреблялъ внЬште прiемьг. Напримеръ, ударялъ по лбу, склоненнаго предъ нимъ монаха, вероятно, отгоняя навязчивое приражеше помысловъ. Все отходили успокоенные, умиротворенные, утешенные. И это совершалось 2 раза въ день, утромъ и вечеромъ. Поистине — «житте» въ Оптиной было безпечальное и, действительно, все монахи были ласково–умиленные, радостные или сосредоточенно–углубленные. Нужно видеть своими глазами результата откровешя помысловъ, чтобы понять все его значеше. Настроеше святой радости, охватывающее все существо принесшаго исповедь старцу, описываетъ одинъ древшй инокъ въ такихъ словахъ: «Я исполнился неизглаголенной радости, чувствуя свой разсудокъ очищеннымъ отъ всякой скверной похоти. Я наслаждался толикой чистотой, что невозможно сказать. Свидетельствуете объ этомъ сама истина, и я укрепился твердой верой въ Бога и многою любовно… Я былъ безстрастнымъ и безплотнымъ, осененнымъ Божшмъ просвещешемъ и созданнымъ Его велешемъ» (Палест. Патер., вып. II, 95–96).
Съ посетителями обходъ былъ такой. Обычно о. Анатолш выходилъ въ сени и благословлялъ каждаго короткимъ, быстрымъ крестнымъ знамешемъ, слегка ударяя вначале несколько разъ по лбу пальцами, какъ бы внедряя и запечатлевая крестное знамеше. Маленькаго роста, необычайно живой и быстрый въ движешяхъ, онъ, обходя всехъ, отвечалъ на задаваемые вопросы, а затемъ принималъ некоторыхъ отдельно для беседы у себя въ келлш. Любовь и ласковость обращешя привлекали всегда къ о. Анатолпо толпы людей. Помню, какъ во время своей болезни, о. Анатолш, не выходя изъ келлш, только подошелъ къ окну и сквозь стекло благословлялъ стечете народа, сосредоточенное снаружи у окна. Увидевъ его, вся толпа припала къ земле.
У него была грыжа и часто онъ принималъ сидя на маленькой скамеечке, а люди наклонялись, подходя вроде очереди. Батюшка постучитъ по лбу «цокъ, цокъ, цокъ», и благословить. Темъ временемъ на дворе опять набралось народу, ждутъ благословешя. Ему келейники говорятъ:
«Батюшка, отпустите людей». Встанетъ къ окошку своей келшчки и благословитъ. Народъ молча и чинно съ благоговешемъ расходится. И на сердце тихо, тихо и мирно.
«Подле келлш о. Анатолiя толпился народъ», описываетъ князь Н. Д. Жеваховъ, посетившш Оптину Пустынь почти накануне револющи въ связи со своимъ назначешемъ товарища оберъ–прокурора св. Синода. «Тамъ были преимущественно крестьяне, прибывгше изъ окрестныхъ селъ и соседнихъ губершй. Они привели съ собой своихъ больныхъ и искалеченныхъ детей, и жаловались, что потратили безъ пользы много денегъ на лечеше… Одна надежда на батюшку Анатолiя, что вымолить у Господа здравiе неповиннымъ».
