Помимо главныхъ трехъ храмовъ, Введенскаго, Преп. Марш Египетской и Казанской Божьей Матери, есть еще одинъ храмъ въ Оптиной пустыни — храмъ Владимiрской Богоматери. Онъ представляетъ собой для мiрскихъ людей главный интересъ, темъ, что при этомъ храме находится келья самаго популярнаго изъ старцевъ нашего времени о. Анатолiя. Такъ какъ этотъ старецъ принимаетъ почти безъ ограничешя времени всехъ, то этотъ храмъ бываетъ почти всегда открыть и постоянно переполвенъ народомъ. Бываетъ нередко такъ, что въ монастыре полное затишье, не видно даже монаховъ, а около храма Владимiрской Богоматери, где келья старца Анатолiя, сидитъ много народу и ожидаютъ очереди прiема. Принимаетъ онъ, кажется, до глубокой полуночи, такъ что приходится удивляться, какъ управляется со своей тяжелой обязанностью этотъ маленыай, тщедушный, Богоугодный старичекъ.
Отличительной чертой этого, по истине Божьяго человека, служить его изумительно любовное отношеше къ людямъ.
И, глядя на него, невольно хочется воскликнуть: «какое это великое вместилище любви!»
Вечно приветливый, постоянно ласковый, изумительно сердечный, готовый, кажется, всего самого себя, всю свою душу, всю свою жизнь отдать тому, кто приходить къ нему съ той или другой нуждой, съ той или другой скорбью. Когда я прiѣхалъ къ старцу, у него была, какъ всегда, масса народу. Здесь я встрѣтилъ совершенно случайно одного своего добраго знакомаго. Разговорились, оказывается онъ иногда посегцаетъ этого, «святѣйшаго изъ святыхъ при жизни», старца. Старецъ Анатолш, помимо словъ назидашя, привѣта, любви, очень часто даетъ посЬтителямъ книжечки, которыя почти всегда или своимъ назвашемъ, или своимъ внутреннимъ назидашемъ отвѣчаютъ на какой либо запросъ, на какую либо нужду посетителя, и присматриваясь къ этой раздачѣ, можно наблюдать феномены провидѣшя старца въ даль грядугцаго.
Среди никогда непрерываюгцейся цѣпи ожидаюгцихъ прiема посетителей всегда идетъ живой обмѣнъ впечатлѣшями, мыслями по поводу какоголибо предсказашя или указашя старца.
Вотъ, направо, вслушиваемся въ разсказъ одного крестьянина. Разсказчикъ очевидно здешшй ямгцикъ.
— Вотъ всегда обращаюсь къ этому дорогому батюшкѣ. Онъ мнѣ въ трудныя минуты все равно, что, ангелъ хранитель, какъ скажетъ, такъ ужъ точно обрежетъ. Все правильно, по его такъ и бываетъ. Я никогда не забуду такой случай. Отделился я отъ отца, вышелъ изъ дому. Всего въ карманѣ денегъ 50 руб. Жена, ребятишки, а самъ не знаю, куда и голову приклонить. Пошелъ къ эконому здЬшняго монастыря, лѣску на срокъ попросить; обитель–то здешняя, дай имъ Богъ добраго здоровья, все–таки поддерживаетъ насъ. Возьму, думаю, у него это леску, да кое–какъ и построюсь. Пришелъ, но экономъ, оказывается, не тутъ–то было. Что ему попритчилось, Господь его знаетъ. Не могу, — да и только. Я было и такъ, и сякъ, ничего не выходить. Ну, знамо дело, пришелъ домой, говорю женѣ: «одно намъ теперь безплатное удовольствiе предоставлено, ложись и умирай». Сильно я закручинился, и первымъ это дѣломъ, по нашему, по деревенскому, расчиталъ пропить все эти деньги, оставивъ бабу съ ребятами въ деревне, а самому въ Москву — въ работники. Но, не даромъ говорятъ, — утро вечера мудренее. На утро всталъ, и первая мысль въ голову: «сходи къ старцу Анатолт, да и только». Делать нечего, всталъ оделся, иду. Прихожу вотъ такъ, какъ сейчасъ, народу видимо и невидимо. Где, думаю, тутъ добраться, да побеседовать; хоть бы подъ благословеше–то подойти. Только это я подумалъ, анъ, глядь, отворяется дверь изъ кельи, и выходить старецъ Анатолш. Все двинулись къ нему подъ благословеше. Протискиваюсь и я. А у него, у старца–то, такой уже обычай, когда онъ осЬняетъ святымъ благословешемъ, то онъ въ лобикъ–то, такъ, какъ будто, два раза ударяетъ и кладетъ благословеше медленно, чинно, такъ что иногда за это время несколько словечекъ ему сказать можно. Такъ я решилъ сделать и здесь.
Онъ благословляетъ, а я говорю въ это время: погибаю я, батюшка, совсемъ, хоть умирай. — Что такъ? — Да вотъ такъ и такъ, говорю, насчетъ дома. Покаялся ему, что и деньги пропить решилъ. Ведь сами знаете, если хочешь правильный ответь отъ старца получить, долженъ все ему сказать по порядку. Остановился это старецъ, какъ будто, задумался, а потомъ и говоритъ: не падай духомъ, черезъ три недели въ свой домъ войдешь. Еще разъ благословилъ меня, и верите ли, вышелъ я отъ него, какъ встрепанный. Совсемъ другимъ человекомъ сталъ. Ожилъ. Откуда и какъ это можетъ случиться, что я черезъ три недели въ свой домъ войду? Я и не раздумывалъ, а зналъ, что это непременно будетъ, потому что старецъ Анатолш такъ сказалъ. Такъ, что же бы вы думали: вечеромъ этого дня нанимаетъ меня седокъ въ Шамордино.
Понимаете, чудо–то какое?
