Конечно, срубъ я оставилъ за собою, а на другой день опять къ отцу эконому; тотъ на этотъ разъ былъ помягче, согласился. И черезъ три недели на четвертую–то, мы съ женою ходили ужъ благодарить старца Анатолiя изъ своего собственнаго дома… Вотъ онъ какой, старецъ Анатолш–то!..
И много такихъ разсказовъ раздается вокругъ святой кельи этого подвижника духа.
Наконецъ, после долгаго ожидашя, распахнулась дверь кельи, вышелъ старецъ и началъ благословлять всехъ, находившихся здесь. Когда дошла очередь до меня, я съ своей спутницей испросилъ разрешешя побеседовать съ нимъ несколько минуть. Старецъ тотчасъ же принялъ меня. Мы вошли въ большую, светлую комнату, украшенную, конечно, образами, портретами иноковъ. Старецъ вступилъ съ нами въ беседу.
Онъ, оказывается, урожденецъ Москвы, где у него и сейчасъ имеются родственники. Я ему разсказалъ все свое прошлое, деятельность своего последнего времени, переживашя. Онъ благословилъ меня на дальнейшую работу въ томъ же направлеши, а затемъ преподалъ очень много удивительно ценныхъ советовъ и назидашй для будущаго. Вопервыхъ, меня поразило то, что все эти советы и назидашя его съ поразительной точностью совпали съ назидашями и совѣтами другихъ старцевъ въ прошломъ году; а затѣмъ меня тронула та изумительная любовность, теплота и мягкость въ обрагценш, которыхъ я действительно нигдѣ и никогда не встрѣчалъ.
Какое–то чудное, неотразимое влiяше оказываетъ онъ этими своими духовными качествами на человека, прямо не хочется уходить изъ его кельи; отрываться отъ упоительнаго созерцашя той духовной красоты, находясь подъ влiяшемъ которой, мне кажется, можно изъ самаго закоренѣлаго грешника превратиться въ хорошаго чистаго человека.
Каждый его поступокъ, каждое его движете, каждый его шагъ, — все, какъ будто, говорить само собою за непреодолимое желаше его чѣмъ–нибудь утешить человека, что–нибудь доставить ему большое, прiятное.
Если такъ можно выразиться, у того старца въ Оптиной пустыни преизбыточествуетъ по отношешю ко всемъ одинаковое чувство какой–то
Въ желаши сделать прiятное и мне, старецъ подарилъ мне деревянную чашу работы оптинскихъ монаховъ съ весьма знаменательной надписью на ней: «Богъ Господь простираетъ тебе Свою руку, дай Ему свою». Затемъ далъ мне книжекъ: «Некоторыя черты изъ жизни приснопамятнаго основателя Алтайской духовной миссш архимандрита Макарiя Глухарева»; потомъ: «Учете о благихъ дѣлахъ, необходимое для вѣчнаго спасетя»; далее: «Не осуждать, а молчать труда мало, а пользы много»; «Какъ живетъ и работаетъ Государь Императоръ Николай Александровичъ»; «Молитвы ко Пресвятой Богородице, Нила Сорскаго».
И все эти книги, когда я ихъ потомъ просмотрѣлъ, Действительно оказались чрезвычайно полезными и безусловно необходимыми
Мать Матрона (Зайцева), въ постриженш въ манпю съ именемъ Николаи, ныне здравствующая въ Баръ–ГрадЬ въ Италш, сообщила намъ следующее: «Восьми летъ я осиротела, 14–ти я ушла въ монастырь по благословешю одного прозорливаго старца — о. Аеанаая. Монастырь былъ бедный, а я еще беднее. Тамъ прожила 5 летъ. Поехала въ Оптину Пустынь за благословешемъ переменить обитель. Въ то время былъ еще живъ о. iосифъ. Я спросила его какъ и куда лучше, а батюшка iосифъ сидЬлъ на диване въ беломъ подряснике, какъ ангелъ и смотрелъ въ крестъ своихъ четокъ и говорить, что нетъ благословешя менять обитель, а надо продолжать жить на месте. И я успокоилась, получивъ благословеше и у о. Анатолiя.
