Скажемъ несколько словъ о скитоначальнике о. Анатолш. По словамъ о. Пимена, настоятеля Николо–Угрешскаго м–ря (оставившаго после себя цѣнныя записки, о. Анатолш Зерцаловъ раздЬлялъ еще при жизни о. Амвроая его труды по старчеству. Онъ былъ изъ студентовъ семинарш, трудившихся въ переводахъ святоотеческихъ книгь при о. Макарш, совмѣстно съ о. Амвроаемъ и о. Климентомъ Зедергольмомъ. «Съ 1894 года о. Анатолш состоялъ духовникомъ всего братства и скитоначальникомъ. Почти все посетители, бывипе у старца Амвроая на благословеши, приходили за благословешемъ и совѣтами также къ о. Анатолiю; онъ былъ старцемъ и нѣкоторыхъ братш Пустыни и скита, и у большинства сестеръ Шамординской Общины», — такъ повѣствуетъ о. Пименъ. И добавляетъ: «Онъ настолько преданъ былъ умной молитвѣ, что оставлялъ всяктя заботы о вещественномъ, хотя и несъ зваше скитоначальника». Послѣ кончины о. Амвроая (1891 г.), о. Анатолш былъ старцемъ всего братства. Скончался 25–го января 1894 г. семидесяти двухъ лѣтъ.
Прямымъ ученикомъ о. Анатолiя былъ старецъ о. Варсонофш, (+ 1912), въ мiру полковникъ, прибывшш въ Оптину, когда о. Амвросш былъ уже въ гробу. Старецъ Варсонофш обладалъ высокими духовными даровашями, провелъ немало лѣтъ въ затворе.
По вступлеши о. Варсонофiя въ Оптину въ 1891 г., о. Анатолш назначилъ его келейникомъ къ о. Нектарт, тогда ¡еромонаху. Подъ руководствомъ послѣдняго въ течете десяти лѣтъ о. Варсонофш изучалъ теоретически и практически св. Отцовъ и прошелъ все монашесктя степени вплоть до iеромонашества.
Но вернемся къ о. Нектарiю, который, пробывъ два съ половиною десятка лѣтъ въ уединеши и молчанш, ослабилъ, наконецъ, свой затворъ. Дневникъ С. А. Нилуса «На берегу Божьей рѣки» (1909) даетъ намъ обликъ будущаго старца, когда онъ началъ изредка появляться среди людей. Мы видимъ о.Нектарiя, говорящаго притчами, загадками, съ оттѣнкомъ юродства, часто не безъ прозорливости. «Младенствуюгцш другъ нашъ», называетъ его Нилусъ. Эта манера о. Нектарiя была формой его вящей скрытности, изъ–за боязни обнажить свои благодатные дары.
Мнопя страницы этого оптинскаго дневника (1909 г.) содержать записи общешя автора съ будущимъ старцемъ.
Изъ этихъ записей возстаетъ живой обликъ отца Цектарiя, выявляются его взгляды и воззрешя, а также тутъ не мало есть и его личныхъ разсказовъ о своемъ детстве. Поэтому записи его ценны въ качестве бюграфическаго матерiала.
Готовимся къ 8–му iюня быть причастниками Святыхъ Христовыхъ Таинъ. Врагъ не дремлетъ и сегодня передъ исповедью хотелъ было, угостить меня крупной непрiятностью, подавъ поводъ къ недоразумѣшю съ отцомъ настоятелемъ, котораго я глубоко почитаю и люблю. Но не даромъ прошли для меня два года жизни бокъ о бокъ съ монашескимъ смирешемъ Оптинскихъ подвижниковъ — смирился и я, какъ ни было то моему мирскому са молю от трудно. Было это искушеше за поздней обедней, после которой мы должны были съ женой идти на исповедь къ нашему духовному старцу, о. Варсонофпо. Вернулись после исповеди домой, вхожу на подъездъ, смотрю, — а на свеже–написанномъ небе моего этюда масляными красками кто–то углемъ крупными буквами во все небо написалъ пофранцузски — iе пиее (туча).
Я сразу догадался, что виновникомъ этого «озорства» не могъ быть никто другой, кроме нашего друга, отца Нектарiя: это было такъ похоже на склонность его къ некоторому какъ бы юродству, подъ которымъ для меня часто скрывались назидательные уроки той или иной хриспанской добродетели. Это онъ, несомненно онъ, прозревшш появлеше тучки на на моемъ духовномъ небе; онъ, мой дорогой батюшка, любягщй иногда, къ общему изумлешю, вставить въ речь свою неожиданное французское слово!… Заглянулъ я на нашу террасу, а онъ, любимецъ нашъ, сидитъ себе въ уголку и благодушно посмеивается, выжидая, что выйдетъ изъ его шутки.
— «Ахъ, батюшка, батюшка!» — смеюсь я вместе съ нимъ: «ну, и проказникъ!»
А «проказникъ» всталъ, подошелъ къ этюду, смахнулъ рукавомъ своего подрясника надпись и съ улыбкой объявилъ:
— «Видите, — ничего не осталось!».
Ничего и въ сердце моемъ не осталось отъ утренней смуты. Несомненно, у друга нашего есть второе зреше, которымъ онъ видитъ то, что скрыто для глазъ обыкновеннаго человека. Не даромъ же и благочестнаго жит!я его въ монастыре безъ малаго сорокъ летъ.
Сегодня первый день церковнаго новаго года. Погода сегодня дивная.
