ности до первого ребенка, но в том возрасте у нас еще нет
понимания, а теперь — я мать, и живу ради своих детей. У вас
есть дети?
Альбертина. Нет.
Пожилая женщина. Тогда все ясно. Ваша печаль — продукт
скрытого гнева того, кто не получил от вас наследника.
Альбертина. Я не думаю, что так.
Пожилая женщина. Мысль — просто продукт вашего вос-
приятия. А я говорю о факте.
Альбертина. Но вы не можете знать факта.
Пожилая женщина. Старость всегда знает факты.
Альбертина. И вы живете, чтобы донести эти факты Эльф-
риде, чтобы та в свое время так же задумалась о смерти и не-
возможности умереть лишь потому, что вы внушили ей эту
невозможность.
Пожилая женщина. Эльфрида не умрет лишь потому, что
будет любить своего ребенка.
Альбертина. А если нет?
Пожилая женщина. К счастью, это невозможно. Я пресекаю
в Эльфриде всякие зачатки такой, как вы.
52
Нежность к мертвым
Альбертина. Это не так. У меня нет зачатков. Это клиниче-
ская депрессия. Приходит из ниоткуда, и не уходит никуда.
Пожилая женщина. У всего есть начало. Однажды Эльфри-
да опоздала на обед, я ждала ее пятнадцать минут, и когда она
вернулась, то рассказала, что танцевала с феями. Я подумала,
что ее изнасиловали, и выпорола ее…
Альбертина. Вы выпороли ребенка за то, что ПОДУМАЛИ,
будто его изнасиловали?
Пожилая женщина. Конечно, ведь если с ней сделали это,
значит, она ослушалась свою мать, и покинула отведенную для
игр территорию. На такое у нее, если и есть причины, то о них
лучше тотчас забыть. Это священное правило. Так вот… на
ужин я подала ей гнилое мясо, а потом Эльфриду рвало. В
следующий раз, когда она вновь фантазировала, ей вновь при-
шлось есть гнилое мясо. На этот раз видимо гнилое… на тарел-
ке ползали черви. А потом я поставила новые куски сырого
мяса на подоконник, чтобы солнце и мухи проникали в него, и
Эльфрида понимала, что если она вновь откроет свою фанта-
зию, ей придется есть это мясо. Я думала, этого будет доволь-
но, но обман повторился. Тогда ей пришлось съесть только
червей, а мясо оставить. Мы не так дорого живем, чтобы пере-
водить мясо, а, как известно, одна порция может производить
множество порций червей.
Альбертина. *хохочет* замечательно.
Пожилая женщина. Я знаю, о чем вы думаете.
Альбертина. Даже не сомневаюсь.
Пожилая женщина. …думаете, что моими глазами смотрит
сумасшедшая. Что я продукт морали, которую вы ненавидите.
Что я не понимаю ужасов, о которых говорю. Но вы ошибае-
тесь, моя дорогая.
Альбертина. Вы кормите свою дочь червями, а я ошибаюсь.
Несомненно, правы снова вы.
Пожилая женщина. К несчастью. Ведь я продукт всего, что
ненавистно вам, испытываю крохотную радость даже от нашей
беседы, тогда как вы, осуждающая и подвергающая спору даже
священные правила, не способны на такие крохи радости. И
если вам не известен высший смысл, как и мне, так не стоит
ли жить так, чтобы хоть малейшее доставляло вам радость?
Альбертина. Я ищу большего.
Пожилая женщина. Но вы не найдете.
53
Илья Данишевский
Альбертина. Потому что я больна.
Пожилая женщина. Вы не найдете, потому что ничего нет.
И в этой пустоте вы любите свою болезнь так же, как я люблю
Эльфриду. Вы отдаете всю свою жизнь этой болезни, вы пла-
тите ей жертвы и возносите почести. Вы защищаете ее так же,
как поборники морали защищают мораль. Вам кажется, доро-
гая, что вы избранны чем-то высшим лишь потому, что окру-
жены чуждыми вам. Но если поместить вас в клинику, вы
поймете, что являетесь такой же посредственностью как и все
прочие больные. И эти больные отличаются от поборников
морали только тем, что сопротивлением этикету и нормам
лишают себя малочисленных секунд счастья, отведенных чело-
веку. Ваша болезнь не делает вас особенной. Она — просто
центр вашего внимания, и как каждый человек ощущает свой
центр центричнее и значимее центров других, болезнь — стано-
вится вашим кумиром, а защита ее интересов — становится
созданием морали и правил. Вы зашорены и блуждаете в тем-
ноте.
Альбертина. Вы не понимаете меня.
Пожилая женщина. Напротив, ненавистная вам любовь к
закону не мешает мне понимать вас и принимать вашу пози-
цию, слышать ваши доводы, которых нет, когда вы, слыша
лишь себя, не поняли ничего из сказанного мною.
Альбертина. Я не нуждаюсь в этом. Ваши слова так же бес-
смысленны, как и все остальное.
Пожилая женщина. То есть — как и ваши слова.
Альбертина. Конечно. Я предпочитаю молчание.
Пожилая женщина. Тогда вы должны предпочесть смерть,
но вы не можете умереть, пока не отдадите всю дань своей
болезни так же, как я отдаю дань Эльфриде.
Альбертина. Вы кормите ребенка гнилым мясом. Я напо-
минаю, что мое — не травит остальных.
Пожилая женщина. Кроме вашего мужа.
Альбертина. Если он отравлен, то уйдет.
Пожилая женщина. Вы переоцениваете возможности отрав-
ленных.
Альбертина. Он уйдет, если захочет.
Пожилая женщина. Тогда вы найдете другой объект, чтобы
травить его своей правдой о жизни.
