есть, но все почти такое же, как и везде. Тротуары, аллеи, ожи-
дания, глупости, в небе горят звезды, проститутки улыбаются и
делают вид, что они не проститутки, и обычные дамы улыба-
ются, мечтая стать проституткой. Город достаточно крупный,
чтобы обзавестись собственными легендами и опасностями;
широкий, и можно спрятаться от молвы, он порождает собст-
венных неизвестных поэтов с гуманистическим идеализмом
вместо сердца, но тут и там слышен кокотский плач и сказки о
любви разбитой, потухшей, обретенной или несуществующей.
Моряки выуживают свою дань из бабьего моря. Сор и срам
порождает ненужное потомство. Священник не успевает обмы-
вать и исповедовать. Впору лопнуть от спермы, какой накор-
мили многочисленные мужчины своих многочисленных жен-
щин. Великое колесо Развода и Нового брака проворачивает
оси своих надежд, и курс его пролегает сквозь этот мрачный
мир белого штакетника с той же периодикой, как и сквозь
больной мир Альбертины; Великое и славное колесо Смерти
ребенка и Рождением нового, славное злочервонное колесо
дефлорации, дыхания, судороги, пусть блестят его небесные
спицы, этого Великого колеса Зачерпывания до дна и Отхар-
кивания в океан жизни.
Альбертина идет единственно известной дорогой. Отель
дешевый, но выглядит добротно. Стоит с того времени, когда
люди верили в совершенство и стремились к точности, матема-
тические устремления нашпиговали отель удобными номерами,
чтобы мужчине было комфортно выдергивать крюком интегра-
ла полагающееся ему удовольствие из бесконечного числа
57
Илья Данишевский
женщин. Здесь удобно супружеским парам созидать тройствен-
ность, или в уютной душевой вымывать ее возможность из
своего лона. В этом отеле Альбертина провела брачную ночь и,
потому как она нигде больше не бывала, именно сюда ее при-
вел побег. Мир скрыт от Альбертины антрацитовыми облаками
депрессии, но она все еще сохранила память. Здесь, в этом
отеле, все началось. Сюда же она возвратилась, так что пусть
вечно будет славен тот, кто изобрел колесо. Альбертина поку-
пает цветы на входе, и просит, чтобы ее мужа проводили к ней,
когда он приедет. Она с цветами. С ними комфортнее и безо-
паснее любой женщине. Если ты не можешь дышать, можешь
вдохнуть их запах. Комната приятна и стерильна, кровать на-
вязывает похоть, центрируя на себе пространство. Синие бар-
хатные гардины, звонкий паркет, услужливая пустая ваза на
столике. Этот номер принимал самоубийц, любовников, осве-
щал Содом, любовался Гоморрой, подсматривал избиения, а
сейчас он принимает Альбертину. Оставшуюся девственной
после брачной ночи в таком же номере этого отеля. За окном
наступает ночь, и постепенно голоса становятся все тише. Но
это ничего не значит, дрянная жизнь города всегда продолжа-
ется, ночью ее пагубная пульсация прикрывается супружеством
и насилует своих дочерей в неестественных позах; город — то
место, где мужчина всегда торжествует.
Альбертина стоит у окна, мысли ее заторможены. Она ждет
появления мужа, и вот он появляется, с шумом распахивая
дверь. Он с цветами, но бросает их на постель, как только ви-
дит Альбертину, мужчина хочет к ней, но не знает, чего хочет
она.
Муж. Альбертина!
Альбертина. Ты доужинал?
Муж. Я тебя люблю.
Альбертина. Да. Но не стоит говорить, слова расточительны
для тебя. А собственность твоя остается твоей, я тебе не изме-
няла, и значит, тебе не нужно тратиться вновь.
Муж. Ты заготовила речь.
Альбертина. Нет, я всегда жила за чужой счет, я беру свои
речи из книг, говорю тебе украденными у женщин словами. И
поэтому говорю, что не изменяла тебе. Женщин очень волнует,
чтобы мужчина не думал, будто она ему изменяет. Кажется, им
это важнее, чем мужчинам — знать, изменяла ли она ему.
58
Нежность к мертвым
Муж. Я люблю тебя.
Альбертина. Иди сюда *когда он подходит, берет его руку и
засовывает себе под юбку, а он осторожно ощупывает* Вот
видишь, я сухая. А теперь довольно *отталкивает руку* Мои
украденные слова закончены, и украденные волнения тоже.
Завтра тебе на работу, и ты хочешь, чтобы я поехала с тобой.
Муж. А ты не хочешь?
Альбертина. У меня нет выбора. Я принуждена твоей лю-
бовью.
Муж. Моей любовью?
Альбертина. Она платит за мои причуды. Пусть я и хочу,
чтобы жизнь требовала от меня еще меньше, чем требует… ты
требуешь от меня еще меньше, чем жизнь.
Муж. Я хочу поговорить с тобой. Так долго не может про-
должаться.
Альбертина. Конечно может. Ты просто не знаешь о своем
терпении. Но прости, если я терплю этот недуг так долго, ты
сможешь терпеть его еще дольше.
Муж. Не думаю.
Альбертина. Но ты говоришь, что любишь.
Муж. Мне тяжелее, чем тебе, ведь я не ощущаю этой бо-
лезни.
Альбертина. Но врач доказал тебе, что я ее не выдумала.
Муж. Альбертина…
Альбертина. Когда ты уснул, я смотрела в окно. Мне хоте-
лось, чтобы вид города чем-то меня наполнил. Конечно, я была
