Светящиеся полосы на полу пульсировали ровным синим светом, словно вены этого проклятого места. Большинство дверей были просто гладкими панелями без ручек. Но впереди, в конце коридора, одна из них светилась чуть ярче других. Мягкий, приглашающий свет.
— Вот она, — выдохнула Марта, её страх начал уступать место триумфу. — Я же говорила!
Они подбежали к двери. Она открылась перед ними сама, с тихим шипением, впуская их внутрь. За их спинами раздался глухой щелчок — замки на других дверях встали на свои места, отрезая путь к отступлению. Они этого не заметили.
Комната была маленькая, без окон. Стены из матовой нержавеющей стали. В центре стояли две промышленные стиральные машины, похожие на капсулы для криосна. Это действительно была прачечная. Дверь за ними закрылась так же тихо, как и открылась. Щелчок замков был окончательным. Герметичным.
— Ну вот, — Сайлас нервно потёр руки. — А где выход?
Марта огляделась. Других дверей не было. Только гладкие стальные стены. Она подбежала к двери, через которую они вошли, и принялась колотить по ней кулаками.
— Эй! Откройте! Что за шутки?
Тишину нарушило громкое, ровное шипение. Оно исходило не из одного места, а отовсюду — из десятков маленьких форсунок, утопленных в потолке.
Сайлас вскрикнул, когда первые ледяные струи ударили его по лицу. Это была не вода. Жидкость была чуть гуще, маслянистая на ощупь. Запах — холодный, стерильный, как в операционной. Запах антипирена.
— Марта! — завопил он, когда уровень жидкости начал подниматься с кошмарной скоростью.
Она тоже кричала. Холодная, вязкая субстанция мгновенно пропитала их одежду, делая её свинцово-тяжёлой. Она заливала глаза, забивала нос. Запах стал едким, от него першило в горле. Пол стал скользким. Сайлас поскользнулся и упал, тут же скрывшись под быстро растущей поверхностью. Пузыри воздуха вырвались наверх.
Марта пыталась взобраться на стиральную машину, но её тяжёлая, мокрая одежда тянула вниз, а скользкие от химии руки соскальзывали с гладкого металла. Жидкость была уже по пояс, потом по грудь. Она задрала голову, глотая последние порции воздуха. Её крик превратился в отчаянное бульканье. Последнее, что она увидела, был ровный, спокойный свет лампы на потолке, отражающийся в поднимающейся химической могиле.
В главной гостиной, где споры наконец утихли и сменились напряжённым молчанием, голос «Оракула» прозвучал снова. Так же ровно. Так же бесстрастно.
— Двое утонули, и их осталось семеро.
Все замерли. Взгляды метнулись к столу.
С тихим, мелодичным звоном, похожим на звук лопнувшей струны, рассыпались в светящуюся пыль ещё две стеклянные статуэтки. Одна за другой.
Паника ушла. Её место занял холодный, липкий ужас. Это был не маньяк-одиночка. Это был сам остров. И он вёл счёт.
Оцепенение длилось недолго. Для большинства. Каэл уже двигался. Пока остальные смотрели на пустые места на столе, он действовал. Физическое противостояние было бесполезно. Нужно было найти мозг. Нервный центр.
Он отошёл к стене, покрытой гладкими, бесшовными панелями. Он не бил по ней. Он скользил по ней ладонью. Почти у самого пола его пальцы наткнулись на едва заметный зазор. Он опустился на колени. Поддел шов ногтем. Панель поддалась с тихим щелчком.
За ней была чёрная гладь сенсорного экрана. Сервисный терминал.
— Есть, — пробормотал он себе под нос.
На экране горело одно слово: «АВТОРИЗАЦИЯ».
— Хоган, Коул! — крикнул он, не оборачиваясь. — Хватит изображать мебель! Прикройте меня.
Генерал и бывший коп обернулись. Увидев открытый терминал, Хоган кинулся к нему.
— Что это? Ты можешь нас вытащить?
— Попробую, — бросил Каэл. — Просто следите, чтобы никто не подходил. Особенно наш спокойный друг у окна.
Его пальцы забегали по виртуальной клавиатуре. Он попробовал стандартный пароль. Отказ. Он попробовал второй. Отказ.
Он закрыл глаза, концентрируясь. Нужно было обойти авторизацию. Найти эксплойт. Он открыл командную строку, скрытую за логотипом «Прометея». Пальцы летали, выстукивая знакомые команды. Он искал уязвимость в ядре.
И нашёл.
Крошечная дыра в протоколе безопасности. Он запустил скрипт. На экране побежали строки кода. Через десять секунд система моргнула и впустила его. Он получил доступ.
Он ожидал увидеть планы здания. Управление замками. Камеры. Он нашёл не это.
На экране открылось окно, разделённое на семь секций. В каждой — графики и цифры. Пульс. Уровень кортизола. Частота дыхания. Семь окон. Семь выживших.
Он нашёл своё окно. В углу была его фотография. Его пульс сейчас — 112 ударов в минуту. Уровень стресса в красной зоне.
Осознание было как медленное погружение в ледяную воду.
Он заставил себя дышать. Глубокий вдох. Медленный выдох. Ещё один. Он смотрел на экран. График его пульса дрогнул и пополз вниз. 105. 100. 95.
Система видела это. Система читала его. Изнутри.
Наниты. Чёртовы нано-маркеры в «приветственном коктейле». Этот дом не просто знал, где они. Он знал, что они чувствуют. Он знал их страх.