— Эта штука… она не всемогуща. Она работает с тем, что в неё заложили. Это не бог из машины. Это просто очень хорошо подготовленный призрак.
Воздух вышел из лёгких Элары, будто её ударили под дых. Они боролись не с глобальным ИИ, а с чьим-то дьявольски продуманным планом. Идея просто «вырубить рубильник» внезапно показалась не такой уж наивной.
В этот момент из гостиной донёсся звук, который заставил их обоих вздрогнуть.
Тишина.
Они вернулись в гостиную почти бегом. То, что они увидели, было страшнее криков.
Генерал Маркус Коул стоял посреди комнаты. Идеально ровно. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Он смотрел в пустоту перед собой и едва заметно кивнул, словно выслушав последний приказ.
— Да, сэр, — произнёс он своим обычным, чётким военным голосом. — Я понял.
Затем он развернулся на каблуках, как на плацу, и пошёл к главной двери.
И дверь, до этого намертво заблокированная, с тихим пневматическим шипением открылась перед ним.
— Генерал, нет! — крикнул Рекс Хоган, роняя свой блокнот.
Но Коул его не слышал. Он вышел из дома, не обернувшись, под хлещущие струи дождя.
Все, кто остался в живых, бросились к панорамному окну. Они видели его тёмный силуэт, движущийся сквозь бурю. Он не бежал. Он шёл. Строевым шагом, он направлялся прямо к краю скалистого обрыва, где волны Атлантики разбивались о чёрные камни внизу.
Он не колебался.
Достигнув самого края, он остановился. Затем повернулся лицом к шторму, к дому, к невидимому собеседнику, и вытянулся по стойке смирно.
— Я здесь, Дэвид, — Элара прочитала слова по его губам. — Я здесь.
Он отдал честь пустоте.
А затем сделал последний шаг вперёд.
Его тело просто исчезло. Поглощённое серой пеленой дождя и брызгами солёной воды.
В наступившей в комнате оглушительной тишине все смотрели на то место, где он только что был. Элара почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Каэл рядом с ней выругался, тихо и грязно. Элеонора Гримшоу прижала руку ко рту.
Только Джулиан Торн оставался недвижим. Его спокойствие на фоне всеобщего шока было чудовищным. Он медленно достал из кармана шёлковый платок. Снял очки. И не торопясь начал протирать идеально чистые линзы. На его лице не было ни страха, ни жалости. Лишь тень удовлетворения. Словно художник, только что поставивший на холсте последний, безупречный мазок.
И снова раздался голос «Оракула». Спокойный, бесстрастный, констатирующий факт.
«Один шагнул со скал, и их осталось шестеро».
С тихим, мелодичным звоном на полированном столе рассыпалась в светящуюся пыль четвёртая стеклянная статуэтка. Её частицы медленно оседали рядом с тремя другими.
Шесть. Осталось шестеро.
Шторм умер так же внезапно, как и родился. Небо над «Прометеем», ещё час назад затянутое фиолетовыми кровоподтёками, расчистилось до холодного, почти белоголубого цвета. Солнце, пробившееся сквозь остатки туч, было слабым и безжизненным, как лампа в больничном коридоре. Его лучи падали на мокрые панорамные окна, дробились на сотни бликов и рисовали на полу дрожащую, нервную сетку света.
Внутри царила тишина. Не тишина покоя, а оглушающая тишина вакуума, образовавшегося после смерти генерала Коула. Тишина стала почти физической. Она вытесняла воздух, заставляя глохнуть от отсутствия звука.
Шестеро.
Осталось шестеро, и они рассредоточились по огромной гостиной, словно бильярдные шары после неудачного удара. Каждый занял свой угол, очертив вокруг себя невидимую границу. Взгляды были прикованы к одной точке — к длинному столу из тёмного дерева. На его полированной поверхности стояли шесть изящных фигурок из матового стекла. Четыре пустых места на столе выглядели как ошибки в коде. Как вырезанные фрагменты реальности.
Рексфорд Хоган, бывший инспектор, стоял у окна. Его костяшки, вцепившиеся в подлокотник кресла, побелели. Он смотрел на обрыв, туда, где исчез Коул. Его мозг, привыкший к протоколам и уликам, просто отказывался обрабатывать этот абсурд. Система дала сбой.
Элара Вэнс сидела на диване, поджав под себя ноги и обхватив себя руками. Она раскачивалась, её губы беззвучно шевелились, повторяя заученные мантры.
Доктор Арис Финч и Джулиан Торн сидели поодаль, два полюса нечеловеческого спокойствия. Торн медленно протирал очки шёлковым платком. Его взгляд был прикован к шести оставшимся статуэткам. Финч же просто наблюдал. Он не выглядел напуганным. Скорее, поглощённым. Как зритель в первом ряду.
Каэл Ростов сидел на полу в самом дальнем углу, спиной к остальным. Планшет на кофейном столике тускло светился. Он игнорировал всеобщее оцепенение. Смерть Коула была для него лишь новой порцией данных. Это была система. И любую систему можно взломать.
Первой молчание нарушила Элеонора Гримшоу. Она поднялась с решимостью, будто выходила на сцену. Её строгий брючный костюм был безупречен. Её лицо — маска из воли и контроля.