Теперь передо мной стояла задача использовать этот капитал для восстановления экономики и помощи пострадавшим. Возможно, именно ради этого мне был дан второй шанс.
За окном дождь усилился, ударяя по стеклам с новой силой. Город засыпал в тревоге, не зная, что принесет завтрашний день.
Packard Twin Six мягко катился по мокрым дорогам штата Нью-Йорк, направляясь к загородному поместью губернатора Рузвельта в Хайд-Парке. Ноябрьский пейзаж за окнами напоминал гравюры в старых английских альманахах — белые поля, темные силуэты обнаженных дубов, редкие фермерские дома с дымящимися трубами. Красота осеннего утра резко контрастировала с экономической катастрофой, охватившей страну.
— Еще миля до поворота, босс, — сообщил Мартинс, поглядывая в зеркало заднего вида. — Тот черный Buick все еще держится за нами.
Я оторвался от изучения финансовых сводок, разложенных на кожаном сиденье. За последние недели, прошедшие после краха, цифры стали еще более удручающими. Безработица подскочила до двенадцати процентов, банковские крахи следовали один за другим, промышленное производство сократилось на треть.
— Наверное, охрана губернатора, — предположил я, складывая документы в кожаный портфель. — После банковского кризиса в Олбани власти усилили меры безопасности.
О’Мэлли, сидевший рядом со мной в темно-синем костюме, проверил часы на золотой цепочке, подарок от меня на прошлое Рождество.
— Точно в срок, босс. Губернатор ценит пунктуальность.
Автомобиль свернул с основной дороги на аллею, ведущую к особняку. Вековые платаны, мокрые от дождя, образовывали живой коридор. Их ветви переплетались над дорогой, создавая ощущение торжественности, словно мы направлялись не к политику, а к коронации.
Поместье Спрингвуд предстало передо мной во всем величии семейной резиденции Рузвельтов. Трехэтажное здание из желтого кирпича в георгианском стиле, с белыми колоннами портика и симметричными крыльями, излучало достоинство старых американских денег. Дым из нескольких труб растворялся в морозном воздухе, а в окнах мерцал теплый свет газовых ламп.
Мартинс остановил автомобиль у парадного входа. Немедленно появился дворецкий, высокий седоволосый мужчина в безупречной ливрее, чьи движения отточены десятилетиями службы в аристократических домах.
— Мистер Стерлинг? Губернатор ожидает вас в библиотеке. Позвольте принять ваше пальто.
Я передал ему свое пальто из кашемира и цилиндр, поправил манжеты рубашки. Вестибюль поражал сочетанием американского размаха и европейской утонченности: мраморный пол с геометрическим орнаментом, стены обшиты дубовыми панелями, а под потолком висела люстра из венецианского стекла, мягко освещавшая портреты предков Рузвельтов.
— Мистер О’Мэлли может располагаться в малой гостиной, — добавил дворецкий. — Там поданы кофе и свежая выпечка.
Мы прошли через анфиладу комнат. Каждая отражала вкусы нескольких поколений семьи: антикварная мебель XVIII века соседствовала с современными картинами американских импрессионистов, а китайский фарфор династии Цин украшал камины из каррарского мрамора.
Библиотека располагалась в восточном крыле особняка. Просторное помещение с потолком в пятнадцать футов высотой, стены которого от пола до потолка занимали книжные полки из красного дерева.
Тома в кожаных переплетах, классика литературы, исторические хроники, экономические трактаты, создавали атмосферу серьезной науки. В центре стоял массивный письменный стол с инкрустацией, а у камина расположились два кожаных кресла.
Франклин Рузвельт поднялся из-за стола, когда я вошел. Его фигура, как всегда, излучала энергию, несмотря на необходимость опираться на трость из эбенового дерева с серебряным набалдашником. Темно-синий костюм подчеркивал его широкие плечи, а белая рубашка с высоким воротником придавала облику торжественность.
— Уильям! — он широко улыбнулся, протягивая руку. — Превосходно, что смогли приехать в такую погоду. Как дорога из города?
— Великолепная, губернатор, — ответил я, пожимая его крепкую ладонь. — Осенний пейзаж Нью-Йорка особенно красив.
Рузвельт указал на кресло у камина, где потрескивали дубовые поленья.
— Присаживайтесь. Кофе? Или что-то покрепче? У нас превосходный французский коньяк Hennessy, довоенного разлива.
— Кофе будет отлично.
Он налил кофе из серебряного сервиза в тонкие фарфоровые чашки Севр с позолоченной каймой. Аромат напитка смешивался с запахом горящего дерева и кожаных переплетов, создавая атмосферу уютной интимности.
— Уильям, — начал губернатор, устраиваясь в кресле напротив, — с момента нашей встречи у Роквудов прошло немного времени. Но за это время страна преобразилась до неузнаваемости. Ваши предсказания о финансовом крахе оказались пророческими.
Я отпил кофе, наслаждаясь богатым вкусом смеси из лучших зерен Ямайки и Коста-Рики.
— К сожалению, губернатор, быть правым в таких вопросах не приносит удовлетворения. Миллионы людей потеряли сбережения и работу.
