— Именно поэтому я попросил вас приехать, — его голос стал серьезнее. — Традиционные экономические рецепты не работают. Гувер настаивает на сокращении государственных расходов и повышении налогов для балансирования бюджета. Результат очевиден, кризис только углубляется.
Рузвельт встал и подошел к большой карте Соединенных Штатов, висевшей на стене между книжными полками. Красные булавки отмечали районы с особенно высокой безработицей.
— Посмотрите на эти цифры. В Детройте каждый третий остался без работы. В угольных районах Пенсильвании каждый второй. Люди живут в палатках и картонных коробках. Это не Америка, какой мы ее знаем.
— А что предлагает ваша администрация?
Губернатор повернулся ко мне, в его глазах загорелся тот огонь, который позже покорит избирателей.
— Кардинальную смену подхода. Вместо сокращения государственных расходов — их увеличение. Вместо ожидания, когда рынок сам себя исправит — активное вмешательство правительства.
Он вернулся к креслу и достал из ящика стола толстую папку с документами.
— Мои экономические советники подготовили программу, которую мы называем «План восстановления». Хотел бы услышать ваше мнение.
Я принял папку и начал изучать содержимое. Документы были машинописными, аккуратно переплетенными, с печатью канцелярии губернатора. Уже первые страницы поражали масштабом задумки.
— Создание федеральных программ общественных работ, — читал я вслух. — Строительство дорог, мостов, школ, больниц. Финансирование за счет выпуска государственных облигаций.
— Работа для четырех миллионов безработных в течение двух лет, — пояснил Рузвельт. — Зарплата позволит им содержать семьи и покупать товары, что оживит спрос в экономике.
Я перелистнул несколько страниц.
— Система государственного страхования по безработице. Пенсии для пожилых граждан. Программы помощи фермерам.
— Социальная защита это не благотворительность, а экономическая необходимость, — подчеркнул губернатор. — Когда люди знают, что государство их не бросит, они готовы тратить деньги, а не прятать их под матрац.
Я внимательно изучал цифры. Общая стоимость программы оценивалась в пятнадцать миллиардов долларов на три года — колоссальная сумма по меркам того времени.
— Амбициозный план, — заметил я. — Но откуда взять такие средства? Федеральный бюджет сейчас в дефиците.
Рузвельт наклонился вперед.
— Вот здесь мне нужен ваш совет. Как финансист, как человек, понимающий механизмы рынка, как бы вы профинансировали такую программу?
Я отложил документы и сделал паузу, размышляя. Передо мной сидел человек, который через два года придет к власти с программой «Нового курса». Многие идеи уже сформировались, но детали еще предстояло проработать.
— Первое, — сказал я медленно, — нужно разделить краткосрочные и долгосрочные цели. Немедленная помощь безработным — это краткосрочные расходы, которые можно финансировать дефицитом. Инфраструктурные проекты — долгосрочные инвестиции, которые окупятся через экономический рост.
— Продолжайте.
— Второе. Надо использовать множественный эффект государственных расходов. Каждый доллар, потраченный на зарплату рабочего, порождает два-три доллара экономической активности через покупки товаров, услуг, уплату налогов.
Рузвельт делал пометки в кожаном блокноте золотым карандашом.
— А механизм финансирования?
— Выпуск долгосрочных государственных облигаций под низкий процент, — предложил я. — В условиях кризиса инвесторы готовы довольствоваться двумя-тремя процентами годовых в обмен на надежность. Плюс частичное рефинансирование через Федеральный резерв.
— Но это же печатание денег! — воскликнул губернатор. — Экономисты старой школы считают это дорогой к инфляции.
— В условиях дефляции умеренная денежная эмиссия не только безопасна, но и необходима, — возразил я. — Сейчас цены падают, люди откладывают покупки в ожидании дальнейшего снижения. Нужно переломить эту психологию.
Рузвельт встал и прошелся по библиотеке, его трость мягко стучала по паркету из дубовых планок.
— Уильям, позволю себе прямой вопрос. Разрабатывая эти программы, мы столкнемся с яростным сопротивлением Уолл-стрит, крупного бизнеса, консервативных экономистов. Они назовут это социализмом, разрушением основ американской экономики.
— А что важнее — мнение Уолл-стрит или благосостояние двадцати миллионов безработных? — ответил я.
Губернатор остановился у окна, через которое виднелся дождливый парк.
— Именно так я и думаю. Но нужны союзники в деловых кругах, люди с репутацией и влиянием, которые поддержат новый подход.
— На какую поддержку вы можете рассчитывать?
Рузвельт повернулся ко мне.
— Пока что круг узок. Несколько прогрессивных экономистов из университетов, молодые политики, понимающие необходимость перемен. Но нам нужны практики, люди, доказавшие эффективность на рынке.
Я понял намек. Губернатор хотел заручиться моей поддержкой не только как советника, но и как представителя финансового мира. Но пусть скажет это сам.
— Что конкретно вы имеете в виду?
Рузвельт вернулся к креслу и достал из стола еще один документ.
