«Мистер Стерлинг, семейный совет принял решение о переводе очередного корпоративного счета в ваш банк. Начальный депозит составит один миллион восемьсот тысяч долларов. Просим организовать эксклюзивное обслуживание семейных трастов. С уважением, Уильям Вандербильт III».
Роквуд усмехнулся:
— Уильям, похоже, вы становитесь банкиром для всей американской элиты. Вандербильты не переводят деньги случайно.
— Репутация основа банковского дела, — ответил я. — Томас, — обратился я к ошеломленному Эллиотту, — готовьте документы для дополнительного корпоративного счета Вандербильтов. И организуйте отдельный кабинет для премиальных клиентов.
Кларксон перестал записывать и посмотрел на Роквуда:
— Сэр, похоже, мы выбрали правильного партнера. Банк, которому доверяют Вандербильты, достоин доверия и нашей компании.
— Мистер Роквуд, — сказал я, чувствуя, как удача поворачивается в мою сторону, — у меня есть предложение по международным операциям. Merchants Farmers Bank устанавливает прямые корреспондентские отношения с Credit Suisse в Цюрихе для золотых операций и с Barclays Bank в Лондоне для валютных переводов.
— Интересно, — Роквуд подался вперед. — Для моих европейских партнеров это может быть очень полезно.
Уитмен достал еще одну папку:
— Мистер Стерлинг, у нас есть контракты с голландскими и британскими нефтяными компаниями. Прямые банковские каналы значительно ускорили бы расчеты.
— Тогда начнем с валютного депозита в фунтах стерлингов, — предложил я. — Пятьсот тысяч фунтов под семь с четвертью процентов на два года.
— Договорились, — Роквуд протянул руку для рукопожатия и поднялся. — Уильям, вы превзошли мои ожидания. Такого комплексного банковского обслуживания не предлагает даже Chase Manhattan.
За окном снег почти прекратился, тусклое солнце пробивалось сквозь облака. В главном зале банка кипела деятельность, новые клиенты, крупные депозиты, международные переводы. Merchants Farmers Bank быстро превращался из межрайонного учреждения в финансовую империю.
— Господа, — сказал я, поднимаясь из-за стола, — думаю, этот день войдет в историю нашего банка.
В два часа дня я спустился в главный зал, чтобы лично понаблюдать за работой отделения микрокредитования. То, что я увидел, превзошло самые смелые ожидания. Очередь растянулась от специально установленной стойки до самого входа в банк, а на улице под мокрым снегом стояли еще полтора десятка человек.
У стойки микрокредитования работали двое специалистов: Мэри О’Коннелл, энергичная ирландка лет тридцати с рыжими волосами, заколотыми в аккуратный пучок, и Сальваторе Бруно, итальянец средних лет с добродушным лицом и внимательными карими глазами. Оба говорили на нескольких языках и понимали специфику национальных общин Нью-Йорка.
— Мистер Стерлинг! — воскликнул знакомый голос с ирландским акцентом.
Патрик Флэннери, кузнец, получивший месяц назад кредит на развитие мастерской, стоял в очереди с тремя спутниками. Его широкое лицо сияло от удовольствия, а новый синий костюм говорил о том, что дела пошли в гору.
— Патрик, — подошел я к нему, — рад видеть, что бизнес процветает. Кого привели?
— Знакомьтесь, — Флэннери указал на первого спутника, — Майкл О’Салливан, лучший столяр в Бруклине. Двадцать лет работал на других, теперь хочет открыть собственную мастерскую.
О’Салливан, худощавый мужчина лет сорока с мозолистыми руками и внимательными серыми глазами, снял потертую кепку:
— Мистер Стерлинг, честь познакомиться. Слышал, что ваш банк помогает честным рабочим. Нужно восемьсот долларов на аренду помещения и покупку инструментов.
— Какой у вас опыт? — спросил я.
— Делал мебель для семьи Астор, работал над отделкой отеля Plaza, — О’Салливан достал из кармана потертый блокнот с рисунками. — Вот мои эскизы. Планирую специализироваться на качественной мебели для среднего класса.
Рисунки были профессиональными, чувствовался настоящий талант мастера.
— А это Шеймус Маллой, — продолжал Флэннери, указывая на коренастого мужчину в кожаном фартуке поверх рабочей куртки. — Лучший сапожник от Гарлема до Кони-Айленда.
Маллой, мужчина лет пятидесяти с седеющими усами и умными голубыми глазами, поклонился:
— Мистер Стерлинг, тридцать лет чиню обувь богачам с Пятой авеню. Хочу открыть мастерскую в Мидтауне, где средний класс сможет получить качественный ремонт по разумным ценам.
— Сколько требуется? — уточнил я.
— Тысяча двести долларов. Шестьсот на аренду, четыреста на оборудование, двести на первоначальные запасы кожи и материалов.
Третий спутник Флэннери оказался Джузеппе Фиоре, торговцем рыбой из итальянского квартала. Невысокий энергичный мужчина лет сорока с густыми черными усами и быстрыми движениями рук.
— Синьор Стерлинг, — заговорил он с сильным итальянским акцентом, — я двадцать лет продаю рыбу на Фултон-стрит. Хочу купить собственный грузовик, чтобы возить свежую рыбу прямо с рыболовных судов в рестораны Литл-Итали.
— Сколько планируете инвестировать? — спросил я.
— Полторы тысячи долларов. Тысяча на подержанный грузовик Ford, триста на холодильное оборудование, двести на первоначальные закупки.
