— Уильям, я восхищен масштабностью вашего видения. Но есть один деликатный вопрос. Откуда такая уверенность в успехе? Нефтяная разведка — крайне рискованное дело.
Вопрос ожидаемый, но опасный. Слишком точные прогнозы могли вызвать подозрения.
— Сочетание научного анализа и интуиции, — осторожно ответил я. — Геологические данные указывают на высокую вероятность нефтеносности. Политическая ситуация благоприятствует американским инвестициям. Экономический кризис снижает конкуренцию.
— А личная мотивация? Почему именно Ближний Восток?
Я вернулся к креслу и налил себе еще виски.
— Дэвид, американская нефтяная промышленность нуждается в диверсификации. Техасские и калифорнийские месторождения не безграничны. Через двадцать лет спрос на нефть вырастет в разы из-за автомобилизации и авиации.
— А геополитические соображения?
— Тот, кто контролирует ближневосточную нефть, будет определять мировую политику следующего столетия. Америка не может позволить Британии монополизировать этот регион.
Роквуд медленно кивнул, принимая мои аргументы.
— Что ж, Уильям, вы убедили меня. Готов вложить в этот проект двенадцать миллионов долларов.
Мы обменялись рукопожатием, скрепляя соглашение, которое изменит энергетическую карту мира.
— А теперь практические детали, — сказал Роквуд, доставая календарь. — Когда встречаемся с потенциальными партнерами?
— На следующей неделе. Мои помощники уже предварительно говорили о встрече с представителями Hughes Tool и Bechtel.
— А европейские инвесторы?
— Анри Детердинг будет в Нью-Йорке в этом месяце. Французские представители приедут в марте для участия в нефтяной конференции.
Роквуд сделал пометки в кожаном блокноте золотым карандашом.
— Уильям, последний вопрос. Как поступаем с персоналом и оборудованием наших техасских операций?
— Лучших геологов и инженеров переводим на ближневосточный проект. Буровое оборудование модифицируем для пустынных условий. Создаем тренировочную базу в Техасе для подготовки персонала.
— Превосходно. Тогда считайте меня полноправным партнером в «Arabian American Oil Ventures».
Я допил виски и встал из кресла. Переговоры завершились успешно, но впереди предстояли месяцы напряженной работы.
— Дэвид, спасибо за доверие и поддержку. Уверен, через несколько лет мы будем вспоминать сегодняшний вечер как начало новой эры в мировой энергетике.
— Надеюсь, вы правы, — он проводил меня к двери. — В любом случае, кто не рискует, тот не имеет шансов на выдающийся успех.
Выходя из номера, я заметил знакомую фигуру О’Мэлли, поднявшегося с кресла в холле еще до звука лифта, за месяцы работы мой телохранитель развил почти сверхъестественное чутье. У подъезда стоял не только наш Packard, но и второй автомобиль с двумя бойцами из команды Шона Маллоу, теперь я никогда не передвигался без сопровождения.
— Все спокойно, босс, — тихо доложил О’Мэлли, открывая дверцу. — Маккарти проверил дорогу заранее, никаких подозрительных лиц. Сопровождающая машина будет следовать параллельным маршрутом.
Я чувствовал удовлетворение от проделанной работы. Роквуд оказался еще более восприимчивым к амбициозным планам, чем я ожидал. Саудовский проект обещал стать одной из самых прибыльных инвестиций XX века.
Я прибыл в главный офис «Merchants Farmers Bank» на Стоне-стрит в половине седьмого утра, на час раньше обычного, чувствуя необходимость лично оценить ситуацию после недавней публикации компромата Элизабет на Continental Trust. Мокрый снег падал крупными хлопьями на мостовую, превращая финансовый район в унылую черно-белую картину.
О’Мэлли, как всегда безупречно одетый в темно-синий костюм с белоснежной рубашкой, сопровождал меня через главный вход. За нами следовали двое охранников из моей личной армии — один в сером костюме и другой в более скромном коричневом пиджаке, оба внешне неотличимые от обычных банковских клерков, но с внимательными глазами профессиональных бойцов.
— Босс, — тихо сказал О’Мэлли, когда мы поднимались по знакомой лестнице с чугунными перилами, — Маккарти доложил, что ночью никаких подозрительных движений возле банка не замечено. Но люди Марранцано явно нервничают после ареста сицилийцев.
Главный зал банка встретил меня приятной суетой. Несмотря на ранний час, за стойками из полированного красного дерева уже работали четверо кассиров в свежих белых рубашках с накрахмаленными воротничками. Новые латунные таблички с названиями отделов блестели под светом электрических люстр, установленных взамен тусклых газовых рожков. Стены, выкрашенные в теплые кремовые тона вместо прежнего унылого серого, создавали атмосферу надежности и процветания.
У стойки микрокредитования уже выстроилась очередь из полутора десятков человек. Ирландские грузчики в потертых шерстяных куртках, итальянские ремесленники с мозолистыми руками, польские портные с рулетками на шеях, каждый с небольшим, но жизненно важным проектом.
