Я рассказал им только это. Некоторые секреты должны остаться только моими, по крайней мере до окончания всех операций.
— Когда начнется наступление? — спросил Бейкер, доставая из портфеля блокнот в кожаном переплете.
— Послезавтра, ровно в шесть утра по восточному времени, — ответил я. — Одновременно в пятнадцати штатах. А завтра мне предстоит разыграть спектакль капитуляции перед Восвортом.
О’Мэлли потер руки, жест, характерный для него в моменты предвкушения хорошей драки:
— Значит, все наше отчаяние последних дней — игра для публики?
— Именно. И очень важно, чтобы эта игра была убедительной до самого конца. Continental Trust не должен заподозрить подвох даже на секунду.
В этот момент в дверь постучали О’Мэлли встал и отпер замок.
В кабинет вошел Джонатан Прескотт, мой бывший партнер по брокерской фирме.
Все такой же элегантный мужчина лет пятидесяти, с тщательно уложенными седеющими волосами и всегда безупречно подогнанным костюмом от лучших портных Лондона. Золотая цепочка карманных часов пересекала жилет из шелка, а на лацкане красовалась булавка с фамильным гербом семьи Прескотт.
— Уильям, — сказал он, оставаясь стоять у двери и не снимая черного пальто с меховым воротником, — решил зайти попрощаться. Завтра утром подписываю документы о выходе из партнерства.
Я встал из-за стола, демонстрируя уважение к человеку, который когда-то открыл мне дорогу в большой бизнес:
— Джонатан, понимаю ваше решение. В сложившихся обстоятельствах это разумный шаг для защиты репутации семейной фирмы.
— Ничего личного, — пожал он плечами, поправляя белые манжеты рубашки. — Но «Прескотт Бразерс» работает на рынке уже сорок лет. Мы не можем рисковать репутацией ради… — он не закончил фразу, но смысл был предельно ясен.
— Ради тонущего корабля? — с горькой усмешкой подсказал я, наливая себе виски из хрустального графина.
— Уильям, вы талантливый финансист, возможно, один из лучших, кого я знал, — Прескотт поправил пальто в руках. — Но Continental Trust это не те люди, с которыми стоит воевать. Они играют в лиге, где обычные правила честной конкуренции просто не действуют.
За окном проехал автомобиль, фары которого на мгновение осветили лицо Прескотта. В его глазах читались сожаление и что-то похожее на отцовскую заботу о младшем коллеге, совершившем роковую ошибку.
— Знаете, что меня больше всего удивляет? — продолжил он, поворачиваясь ко мне. — Вы действительно думали, что сможете их победить? Молодой банкир, пусть даже очень способный, против империи, которая строилась полвека и имеет связи в самых высоких кругах?
— Наивность молодости, — ответил я, стараясь придать голосу нужную степень горечи и разочарования. — Думал, что таланта и упорства достаточно для победы над любым противником.
— В нашем мире, Уильям, побеждают не самые талантливые, — философски заметил Прескотт, надевая черные кожаные перчатки. — Побеждают те, у кого больше связей, больше денег и меньше моральных ограничений.
Он направился к двери, но остановился на пороге:
— Желаю удачи в завтрашних переговорах с Continental Trust. Постарайтесь сохранить хотя бы что-то от банка и вашей репутации.
Когда тяжелая дубовая дверь закрылась за Прескоттом, О’Мэлли усмехнулся:
— Крысы покидают корабль еще до того, как он начал тонуть.
— Пусть покидают, — ответил я, возвращаясь к столу. — Потом он будет жалеть о поспешности своего решения.
Не прошло и получаса, как дверь снова распахнулась, на этот раз без стука. В кабинет вошел Роберт Харрисон.
Мой бывший босс, человек, у которого я когда-то отобрал контроль над брокерской фирмой. Высокий, грузный мужчина лет шестидесяти, с проседью в тщательно зачесанных волосах и самодовольной улыбкой на полном лице. Его костюм был дорогим, но слегка старомодным, а золотые зубы поблескивали при каждом слове.
— Уильям, — произнес он, бесцеремонно усаживаясь в кресло для посетителей и положив трость с серебряным набалдашником на подлокотник, — слышал, что у вас серьезные проблемы.
Я сжал кулаки над столом, изображая сдерживаемую злость:
— Роберт, что вам нужно в такое время?
— Просто хотел выразить… искренние соболезнования, — его голос сочился ядовитым сочувствием, а маленькие глазки блестели злорадством. — Помните, как вы говорили год назад, что старые методы ведения бизнеса безнадежно устарели? Что молодое поколение финансистов все изменит к лучшему?
О’Мэлли заметно напрягся, готовый вмешаться, но я остановил его едва заметным жестом. Этот разговор мог быть полезен для поддержания легенды о моем поражении.
— Роберт, если вы пришли сюда только для того, чтобы злорадствовать…
— О нет, ни в коем случае, — Харрисон поднял пухлые руки в жесте невинности. — Я пришел с конкретным деловым предложением. Continental Trust нужен опытный управляющий для возрождения фирмы «Харрисон и Партнеры». А кто лучше меня знает специфику этого бизнеса?
Значит, он уже ведет тайные переговоры с нашими врагами. Типично для Харрисона. Он всегда умел определить, на чьей стороне будет победа, и вовремя оказаться там.
— Вы хотите вернуть контроль над фирмой? — спросил я, отпивая виски.
