— У меня есть такие данные. Мой информатор сообщил о планах Марранцано атаковать мой особняк завтра ночью. Склад в Бруклине — база для подготовки этой операции.
Это было неправдой, но звучало убедительно. Дуглас записал мои слова в блокнот:
— В таком случае ваши действия можно квалифицировать как предотвращение преступления. Но нужны свидетели и документальные подтверждения.
— Будут, — заверил я. — Маккарти, мой начальник разведки, зафиксирует все необходимые детали.
Маллоу, стоявший у двери, впервые за всю встречу заговорил:
— Мистер Стерлинг, рассвет. Пора возвращаться. Опасно отсутствовать слишком долго.
Он был прав. Чем дольше я находился вне особняка, тем больше рисковал наткнуться на засаду сицилийцев.
— Джентльмены, — сказал я, поднимаясь со стула, — спасибо за встречу. Жду результатов переговоров в Вашингтоне.
Айвс протянул мне визитную карточку:
— Мистер Стерлинг, если ситуация станет критической, звоните по этому номеру в любое время суток. Скажете оператору кодовое слово «Статуя Свободы», и вас соединят напрямую со мной.
Я спрятал карточку во внутренний карман пиджака:
— «Статуя Свободы». Запомнил.
Дуглас пожал мне руку на прощание:
— Мистер Стерлинг, будьте осторожны. Марранцано не простит сегодняшнего провала. Следующая попытка будет более решительной.
— Я готов к этому, мистер Дуглас.
Мы спустились по той же узкой лестнице. Ford все еще стоял у обочины, агент Коллинз курил сигарету, прислонившись к капоту. Увидев нас, он затушил окурок и сел за руль.
— Тем же маршрутом, мистер Стерлинг? — спросил он.
— Нет, через Центральный парк. И следите за хвостом.
Во время обратной дороги я размышлял о результатах встречи. Федеральные власти готовы заключить союз, но только при условии получения санкций сверху. Сорок восемь часов срок, за который многое могло измениться.
С другой стороны, у меня подтвержденный прямой канал связи с прокуратурой и Секретной службой. Это давало определенную защиту и возможность координировать действия против Марранцано.
Ford остановился за квартал от особняка. Рассвет уже окончательно разогнал ночную тьму, и улицы начинали наполняться первыми прохожими. Рабочие спешили на заводы, клерки в офисы, домохозяйки за покупками.
Обычная жизнь большого города.
— Босс, — сказал Маллоу, когда мы вышли из машины, — что думаете об этих федералах?
— Они играют в свою игру, Шон. Используют нас для борьбы с сицилийцами, а потом, возможно, арестуют всех остальных. Но пока наши интересы совпадают.
— А если не совпадут?
Я посмотрел на него. Широкое лицо Маллоу выражало спокойную решимость человека, готового сражаться до конца.
— Тогда мы будем воевать на два фронта, Шон. Против сицилийцев и против федералов. Надеюсь, до этого не дойдет.
Когда мы подошли к особняку с заднего входа, меня встретил Томми Маккарти с мрачным выражением лица:
— Мистер Стерлинг, у нас плохие новости. Наш информатор из ресторана «Неаполь» подтвердил, что Марранцано планирует крупную операцию на сегодня вечером. Цель наш особняк.
Значит, мои слова во время встречи с федералами оказались пророческими. Сицилийцы действительно готовили нападение.
— Сколько людей?
— До двадцати бойцов. Автоматы Thompson, взрывчатка, план штурма. Атака назначена на половину девятого вечера.
Я взглянул на часы. Половина седьмого утра. У нас есть четырнадцать часов на подготовку к осаде.
— Томми, собери всех командиров. Меняем планы. Вместо нападения на склад готовимся к обороне особняка. Сегодня ночью Марранцано получит урок, который запомнит надолго.
Поднявшись к себе в кабинет, я не смог заснуть. Первые лучи мартовского солнца пробивались сквозь тяжелые портьеры моего кабинета, когда я все еще сидел в кожаном кресле, обдумывая результаты ночной встречи с федералами.
Сорок восемь часов на получение санкций от Вашингтона. Два дня, за которые Марранцано мог нанести решающий удар. Нужно действовать на опережение, создать финансовую систему, которая выдержит любые потрясения.
Я спустился в подвал особняка, где несколько месяцев назад О’Мэлли организовал для меня тайную комнату. Раньше здесь хранились вина и консервы, теперь это стало моим секретным финансовым центром.
За массивной дубовой дверью, замаскированной под стеллаж с книгами, располагалось помещение размером двенадцать на восемь футов. Стены из кирпича, покрытые звукопоглощающими панелями.
Стальной сейф Mosler Double Guard, вмурованный в дальнюю стену. И самое главное, телефонная линия прямой связи с Европой, проведенная через подвал соседнего здания.
О’Мэлли ждал меня, сидя в инвалидном кресле у стола, заваленного документами. Его лицо было все еще бледным от недавних ранений, но глаза горели привычной энергией. Доктор Маккейб разрешил ему вставать только на несколько часов в день, но О’Мэлли использовал это время по максимуму.
— Босс, — поприветствовал он меня, не отрывая взгляда от финансовых отчетов, — как прошла встреча с федералами?
— Сорок восемь часов на размышления, — ответил я, усаживаясь за стол напротив него. — Нужно подготовиться к любому исходу. Если соглашение провалится, у нас должен быть план отступления.
