— Сколько это будет стоить?
— Сто тысяч долларов. Но это необходимые инвестиции в безопасность.
Часы пробили полдень. Наверху, в гостиной, накрывали обед, но у меня не было аппетита. Слишком много планов, слишком много рисков.
Я поднялся наверх, чувствуя странную смесь тревоги и удовлетворения. За несколько часов мы создали финансовую сеть, которая могла противостоять любым потрясениям. Теперь предстояло проверить ее на прочность.
Склад номер сорок семь на Вест-Сайде встретил участников совещания запахом рыбы, машинного масла и сырости с реки Гудзон. Массивное кирпичное здание, построенное еще в 1890-х годах для хранения грузов с трансатлантических пароходов, теперь служило нейтральной территорией для встреч криминальных боссов.
Внутри просторного помещения с высокими потолками было расставлено несколько рядов деревянных ящиков, создававших импровизированный амфитеатр. В центре стоял массивный стол из дуба, окруженный кожаными креслами, место для самых влиятельных участников.
Сальваторе Марранцано вошел последним, когда все остальные уже заняли свои места. Высокий мужчина преклонного возраста, с аристократическими чертами лица и седыми усами, он двигался с достоинством римского патриция. Его безупречный черный костюм-тройка и золотая цепочка карманных часов подчеркивали принадлежность к старой сицилийской аристократии.
За ним следовали четверо телохранителей, молодые сицилийцы с каменными лицами и руками, лежащими под пиджаками на рукоятках пистолетов. Все они прибыли в Америку в последние два года специально для «наведения порядка» в американской мафии.
— Джентльмены, — произнес Марранцано на английском с сильным сицилийским акцентом, — сегодня исторический день для нашей организации. Коза Ностра находится в кризисе, — продолжал Марранцано, медленно обходя центральный стол. — Американизация разрушает наши священные традиции. Сотрудничество с ирландцами, евреями, неграми превращает почетное общество в обычную банду грабителей.
Фрэнк Костелло, элегантный босс с политическими связями, слегка поднял бровь. Его финансовые операции на семьдесят процентов зависели от сотрудничества с неитальянскими группировками.
— Дон Сальваторе, — осторожно сказал он, — времена изменились. Современный бизнес требует новых подходов.
Марранцано резко обернулся к нему:
— Бизнес? — голос его повысился. — Мы не торговцы! Мы хранители древних традиций, принесенных с родной земли!
Он подошел к импровизированной доске, где висела карта Нью-Йорка с отмеченными территориями.
— С этого дня Cosa Nostra в Америке возвращается к истинным принципам. Я объявляю себя Capo di tutti capi, главой всех глав. Все семьи подчиняются единому командованию.
Тишина повисла в воздухе, как туман с реки. Даже самые решительные боссы понимали, что открытое возражение равносильно смертному приговору.
— Территории Нью-Йорка разделяются между пятью семьями, — Марранцано указал на карту. — Дженовезе получает Манхэттен к югу от 14-й улицы. Коломбо — Бруклин. Профачи — Бенсонхерст и Бэй-Ридж. Бонанно — Бронкс. Гаглиано — Ист-Харлем.
Вито Дженовезе, худощавый мужчина с пронзительными темными глазами, внимательно изучал карту. Его территория напрямую проходила по владениям Лучиано.
— А что с теми, кто не итальянец? — спросил Коломбо.
Марранцано улыбнулся холодной улыбкой:
— Неитальянцы исключаются из всех операций. Никакого сотрудничества с ирландскими, еврейскими или другими группировками. Cosa Nostra только для детей Сицилии.
Дженовезе поднял руку:
— Дон Сальваторе, а как же финансовые операции? Многие наши доходы зависят от…
— Будут новые доходы! — перебил его Марранцано. — Чистые, основанные на традиционных методах. Рэкет, контроль над доками, сбор дани с итальянских торговцев.
Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги:
— А теперь о тех, кто предал наши принципы. Список врагов Cosa Nostra, подлежащих исключению из организации.
Все напряглись. Марранцано медленно развернул бумагу и начал читать:
— Уильям Стерлинг — за сотрудничество с федеральными властями и финансирование врагов традиционной мафии.
Ожидаемо. Все знали о конфликте между Стерлингом и сицилийскими традиционалистами.
— Мейер Лански — за попытки модернизации организации и привлечение еврейских элементов.
Лански был ближайшим союзником и финансовым консультантом Лучиано, поэтому логично, что удар пришелся по нему.
— Бенджамин Сигель, за чрезмерную жестокость и неповиновение старшим. Лучиано — за американизацию методов ведения дел и забвение сицилийских традиций.
Зал замер.
— Альберт Анастасия — за сотрудничество с ирландскими группировками и превышение полномочий. Все перечисленные лица исключаются из Cosa Nostra. Им запрещено вести любые операции на территории, контролируемой нашей организацией. А если они откажутся подчиниться, тогда они станут врагами Cosa Nostra. А с врагами мы поступаем по старинке.
Он провел ребром ладони по горлу. Универсальный жест, не нуждающийся в переводе.
Костелло встал и медленно направился к выходу:
— Думаю, совещание окончено.
