– Дэни меня чересчур опекает. Она была против, чтобы я ходила на разведку. Говорила: «Вот наткнешься на выживших диких животных или мародеров, и что тогда?» Но это же смешно. Для меня опасно, а для других, что ли, нет?
– Она просто беспокоится о тебе. Амара точно так же ко мне относится. Переживает, но не показывает этого, а если что, то злится про себя.
Хару молчала. Я спросила ее, откуда она знает Дэни. Они не были родственниками, но, вероятно, что-то их связывало. Хару нахмурилась и ответила:
– В Куала-Лумпуре я хотела участвовать в мюзикле и каждый день ходила в театр. Там и познакомилась с ней. Но тогда я ее побаивалась.
В театре Дэни занималась декорациями, а заработанные деньги тратила на краски и холсты, чтобы писать картины. Хару пыталась завести знакомства с артистами мюзиклов, как-то даже пробовалась на роль, но ее не взяли из-за национальности. Но она все равно при каждой удобной возможности ходила в театр, общалась с сотрудниками и актерами. Там ее все полюбили, и Дэни тоже. Но ее тучное телосложение и грубые черты лица пугали Хару.
В театре рассказали, что Дэни скоро устроит свою выставку, и Хару думала даже на нее пойти, но пыль нарушила планы. Разом отменились все концерты и выставки. Некогда оживленные улицы Куала-Лумпура наполнились криками спешно уезжающих людей. А потом в один момент наступила тишина.
После появления пыли поползли слухи, что по домам ходят военные и проверяют людей на устойчивость, поэтому мама Хару уговорила дочь укрыться в заброшенном театре, где к тому времени уже не было электричества. Туда сбежались многие актеры, кому было некуда податься, и женщины, уклоняющиеся от тестов на устойчивость.
– Мы думали, что там никто искать не будет. Но вскоре ворвались военные. Младшую сестру Дэни поймали. Я запаниковала, не знала, что делать, но она схватила меня за руку и увела оттуда. За пределами Куала-Лумпура мы случайно встретились с другими устойчивыми.
Хару с Дэни, Мелией, Янин и остальными скитались за пределами купола, пока не нашли старую деревню, где располагался НИИ. Так что они знакомы давно и вместе пережили ужасные времена.
Когда я размышляла про непростые отношения, связывающие Дэни и Хару, я вспоминала про свои двойственные чувства к Амаре. Я чувствовала себя то виноватой перед ней, то обязанной, а иногда я просто ее ненавидела. Наверное, что-то подобное испытывали и они по отношению друг к другу.
– Ты знала, что разведдроны последнее время периодически обнаруживают каких-то людей на границе леса? Конечно, нет, ведь взрослые нам ничего не рассказывают. Дэни отвечает уклончиво. Мне стало интересно, и я подумала, что, если заберусь повыше, что-нибудь да замечу.
– И как? Заметила?
– Нет, только дроны.
– Не надо было туда лезть самой. Можно было посмотреть с помощью дрона.
Хару сжала губы и спросила:
– Ты умеешь лазать по деревьям?
– Нет, но в любом случае ради кокоса я бы никогда не полезла.
– М-да. И как только ты выжила в лесу…
– Кто бы говорил. Сама-то свалилась с дерева.
Взглянув на меня, Хару рассмеялась. Я ее не понимала, но она мне нравилась.
Похоже, Хару повеселела. Я тоже, но, когда она протянула мне твердое печенье в круглой банке, я вдруг вспомнила про тех устойчивых из Джохор-Бару, и на сердце сразу стало тяжело.
Я зашила штаны и футболку Хару, валявшиеся в комнате. Сама она шить не умела, что и неудивительно, ведь до появления пыли даже мелкие дела поручали роботам. Я протянула Хару аккуратно заштопанные вещи, и она, к моему удовольствию, ахнула от восхищения. Но восторг исчез с ее лица так же быстро, как и появился.
Перед уходом я еще раз бросила взгляд на закрытую дверь комнаты-студии Дэни. В гостиную оттуда выходило одно окно, но оно было завешано шторами. Хару лишь пожала плечами.
– Кроме меня, Дэни никому не показывает свои картины. Если я без нее покажу, она ужасно разозлится.
Один раз я видела, как Дэни делает какой-то набросок перед залом собраний. По словам Хару, она частенько рисовала пейзажи деревни или портреты жителей. А краски и кисти находила в заброшенных районах.
– Когда пыль исчезнет, Дэни устроит выставку своих картин. Они представляют историческую ценность. Пусть люди узнают, что было не только плохое. Мы продолжали жить.
Хару говорила так, будто уже видела своими глазами эту выставку.
Хару предстояло сидеть дома со сломанной ногой как минимум месяц. Я любила ходить на разведку и была готова делать это даже без напарницы, но взрослые меня не отпускали одну. Вдруг что случится. Поэтому я стала выполнять мелкие поручения. За изменениями флоры в лесу теперь следила специальная группа, и в целях безопасности ввели в строй дополнительный разведывательный дрон. Я расстроилась из-за того, что теперь не смогу свободно гулять по лесу, но Дэни обещала, что, как только Хару поправится, мы снова сможем делать вылазки.
