– Я точно не знаю как. Мне самой интересно. Почти никто из нас никогда не видел Рэйчел. Мне пару раз посчастливилось заметить ее через стекло оранжереи, когда я проводила разведку в лесу. Она все время занята своими экспериментами. Больше ничего про нее не знаю. Мы просто верим Чису, которая говорит, что без Рэйчел не было бы урожая. – Хару пожала плечами. – Когда приходит время посева, Чису нагружает в оранжерее целую тележку рассады и привозит сюда. Смена времен года сейчас не очень хорошо ощущается, поэтому те, кто трудится в садах и на полях, по температуре сами решают, когда пора сажать. Я видела огромные контейнеры с десятками ячеек, в каждой из которых какие-то ростки. Их и высаживают в землю. Работы на полях много, но зато пыль уничтожила всех вредителей, хоть они не докучают. Сорняков тоже почти нет – они неустойчивы к пыли. Урожай собирают дружно всей деревней. Что-то идет на хранение, что-то на готовку. Каждому поровну.
– Значит, здесь у вас не в ходу отвратительные пищевые капсулы?
Мой вопрос рассмешил Хару.
– Вообще-то, мы тоже ими питаемся. Не хватает масла и специй – они большая редкость. Да и не все можно вырастить. Но наше хозяйство расширяется благодаря усилиям старших. Разрушенный НИИ возле оранжереи пока пустует, но поговаривают, что скоро там сделают ремонт и он станет лабораторией для культивирования. Поэтому, кто знает, может, скоро и капсулы не понадобятся.
Довольная Хару внимательно посмотрела на меня, ожидая восхищенной реакции. Но мне было немного грустно.
– Там, снаружи, от этих пищевых капсул зависела наша жизнь. Когда было совсем плохо, мы готовы были есть дикие растения, насекомых, придорожные сорняки – что угодно, будь то даже земля или камни. Вот только ничего не было. Все погибло.
Здесь не так. Здесь много растений. Люди свободно гуляют без защитных костюмов. Там, снаружи, царит смерть, но каким-то загадочным образом, словно по волшебству, этой деревни не коснулись ужасы эпохи Пыли.
Украдкой взглянув на меня, Хару отвернулась и сказала:
– Знаю, я тоже там была.
Мы с Хару выходили на разведку четыре раза в неделю. Моя напарница была уверена, что мы занимаемся очень серьезной секретной работой, но, по мне, это скорее напоминало выполнение банальных поручений. Например, взрослые просили отнести что-то на другой конец деревни, или нужно было достать дрон, упавший на поле или застрявший в расщелине. Еще мы следили за уровнем воды в долине и работой электростанции. Вот и вся разведка. Опасную работу делали разведывательные дроны.
Конечно, имелись и задачи, которые были им не по силам, – наблюдать за растениями в лесу. Хару получала у Чису лесную карту с отмеченными участками, которые требовали проверки. Бо́льшая часть деревьев засохла от пыли, но периодически какие-то из них подавали признаки жизни. Сельскохозяйственные угодья благоприятно влияли на экосистему леса. Случалось, на растении вдруг появлялись ростки, а на старом дереве вырастала новая ветка. Этот таинственный лес не походил на почерневшие, понурые, засохшие леса, уничтоженные пылью по всей стране. Он как будто бы замер: темно-зеленые деревья и растения в какой-то момент просто перестали расти, но не погибли. На упавших стволах можно было заметить следы жизнедеятельности лесных микроорганизмов, а на ветках деревьев – паутину. И даже в безветренные дни слышался шелест листьев.
Когда не нужно было идти на разведку, мы с Хару помогали раздавать жителям деревни антидот. Я наконец узнала, что за жидкость мне тогда дала Янин. Чудодейственный напиток выводил из организма вредные вещества. Когда Амара начала принимать это лекарство, ей стало лучше. Антидот служил одним из средств выживания. Лишь избранные знали его состав, и, конечно, рецепт держали в строжайшей тайне.
Я вдруг подумала, что неплохо бы раздавать антидот и умирающим людям снаружи, и поделилась этой идеей с Хару, но она, укоризненно посмотрев на меня, сказала:
– Ты хочешь, чтобы деревне пришел конец? Растения, которые используются для изготовления антидота, растут только здесь. Представь, что начнется…
Раз в четыре дня старшие встречались в зале собраний и разливали антидоты по бутылочкам, которые мы с Хару помогали развозить по деревне или доставляли тем, кто с самого утра работал в полях. Узнав, что я полностью устойчивая, Дэни сказала, что мне можно не принимать антидот.
Жители деревни собирались вместе не очень часто. Дважды в месяц проходил общий совет, и на этом все. Зато Дэни регулярно проводила совместные ужины со всеми членами общины. Пышные столы накрывать не удавалось – что поделать, пыль внесла свои коррективы, – но многие все равно старались состряпать что-нибудь необычное из имеющихся ингредиентов.
