– Наоми, послушай меня. – Чису присела и, глядя в мне глаза, как она не раз делала в хижине и лаборатории, сказала: – Это еще не конец.
Я вытерла слезы и посмотрела на нее.
– Нужно продолжать испытания. Помни все, чему я тебя научила, и все, что мы делали здесь. Про наш лес и оранжерею. Наша цель – не купол. Нужно стараться изменить мир. Поезжай так далеко, как только сможешь. И построй новый Илим. Ты хорошо поняла меня?
Я сразу догадалась, что лежало в тех рюкзаках. Чису велела всем взять семена лианы, которую культивировала Рэйчел, и посадить ее везде, где только можно. Она потребовала пообещать ей, что я это сделаю.
– Мы ведь еще встретимся? – спросила я. – В новом Илиме.
В ответ Чису лишь грустно на меня посмотрела. Мне казалось, что она хочет что-то сказать, но слова не шли. За эти секунды молчания я смогла понять Чису. Она уважала меня и не могла мне лгать.
– Я все сделаю, – сказала я, – обещаю. Поеду и посажу эту лиану.
Лицо Чису было плохо видно в густом тумане. Я знала, что она хотела сказать и не в силах была произнести. Мне больше не удавалось сдерживать слезы. Развернувшись, я пошла к Амаре.
– Наоми!
Я повернулась и посмотрела на Чису.
– Твой антидот – идеальный. Теперь…
Ее слова утонули в рокоте моторов ховеркаров и звуках выстрелов. Но я знала, что Чису мне сказала на прощание: «Никогда не сомневайся в себе». Едкий дым попал в нос. Здесь больше нельзя было задерживаться. Амара потянула меня за руку.
– Нужно ехать.
С трудом волоча ноги, я села в ховеркар вслед за сестрой. Закрыв дверцу, я в последний раз обернулась. Чису все еще смотрела на меня. Через пару мгновений ее навсегда поглотил густой дым.
Я вжалась в спинку сиденья, не в силах сдержать слез.
Деревни, которая спасла мою душу, больше нет. Я подозревала, что она не может существовать вечно, но не хотела в это верить. А еще я знала, что мое сердце останется здесь навсегда.
Онню, в который Аён вернулась спустя пятнадцать лет, сильно изменился. Возле пансионата для престарелых появились новые дома. В некогда тихом городке на окраинах теперь можно было пойти в кафе или прикупить что-либо в магазине одежды. Прежними остались лишь речушка да старый деревянный мост. Пансионат, где жили старики-ветераны, неоднократно становился предметом политических скандалов, поэтому со временем большинство его обитателей съехали. В общем, безмятежный уютный городок превратился в шумный город.
Но у Аён не было времени на сожаления. Она пыталась найти кого-то из знакомых, но это было не так-то просто. На месте дома Ли Хису теперь стояла ремесленная лавка, которая, впрочем, больше не работала. Осталась одна вывеска. Те, кто жил неподалеку, переехали сюда недавно и про старушку ничего не слышали.
Аён и не ожидала другого. Даже если кто-то и остался с тех времен, то он едва ли что-то знал про Ли Хису. В ответ на свой осторожный вопрос она неизменно слышала равнодушное «Я про такую не слышал». Кто-то из стариков помнил Аён и приветливо улыбался при встрече, но, как только речь заходила про Ли Хису, все дружелюбие сразу пропадало.
На четвертый день безуспешных поисков Аён вернулась в гостиницу раньше обычного. Даже если каким-то чудом найдется хоть один человек, которому что-то известно о старушке, и он поделится информацией, то это все равно мало что даст. Аён легла на кровать и открыла телефон. Пришло сообщение от Юнчжэ:
«Выходит, трудно, – мысленно отвечала коллеге Аён. – Корея не очень большая страна, но тем не менее здесь много людей пропадают без вести». И все же не хотелось сдаваться, и она написала:
Аён отослала робота для обслуживания номеров, который настоятельно рекомендовал ей попробовать новинку – сэндвич с базиликом. Она прислонилась к спинке кровати и почувствовала усталость, накопившуюся за эти четыре дня. Аён вздохнула и подумала обо всех событиях, которые произошли с ней за последний месяц. О симпозиуме в Аддис-Абебе и знакомстве с Руданом. О невероятном рассказе Наоми, стенограмму которого она не раз перечитывала, вернувшись в Корею. Эта интересная пожилая женщина разрешила рассказать всем ее историю. Конечно, Аён одолевали сомнения, но, раз за разом перечитывая записи, она все больше уверялась в том, что мир обязан это услышать.
В ее руках были не просто рассказ о жизни Наоми в малазийской деревушке и не заметки о загадочной мосване. Первой, кому Аён поведала эту историю, была Юнчжэ. Она сразу ей позвонила. Коллега выслушала очень внимательно, но, когда Аён отправила ей полный текст стенограммы, никак не отреагировала. Появилась лишь отметка о том, что сообщение прочитано. Тогда Аён не удержалась и позвонила Юнчжэ:
