Я догадывалась, почему Чису так говорит. И почему она надеялась, что люди будут уходить. И почему научила меня готовить антидот. Она смотрела на нашу деревню и видела ее скорый конец.
– Мне не нужна другая деревня, мне достаточно нашей. Если там не будет всех этих людей и этой природы, то какой в ней смысл? – сказала я.
– Да. Мы никогда не бросим нашу деревню. Там снаружи нигде нет такого священного леса, как наш, – поддержала Хару.
В ответ Чису тепло улыбнулась. Амара тоже сказала, что согласна с нами.
На самом деле и я догадывалась, что Илим не может существовать вечно. Но слова о том, что мы его не покинем, успокаивали душу.
– Но вы ведь пообещаете мне посадить эти растения? Мы еще обязательно встретимся. Будут растения – будет и место, где жить. Хорошенько подумайте, – назидательно сказала Чису.
– Не знаю. Подумаем, – с ухмылкой сказала я.
Мне до последнего не хотелось произносить это вслух. Чису опять улыбнулась и слегка потрепала меня по голове.
Мы пришли в деревню Илим без надежды жить там вечно. Мы хотели лишь найти место, где могли бы перевести дух и переждать трудные времена. Шли дни, и мы свыклись с мыслью, что нашему новому убежищу ничего не угрожает. Но мир снаружи продолжал рушиться, над нами сгущались тучи неминуемой гибели. Не хотелось в это верить, но происходящее говорило само за себя.
Через некоторое время ушла Дэни. Утром мы обнаружили, что ее дом опустел. Она забрала все свои рисунки, кроме одного – портрета Хару.
Хару так разозлилась, что хотела его порвать, но Амара уговорила ее не делать этого. Она скрутила рисунок и бросила его в угол. Хару рыдала и ругалась на Дэни. На мгновение замолкала, совсем обессилев, и снова начинала плакать. Амара пыталась ее утешить, а я просто смотрела.
– Она поступила так, как считала нужным. Ваши мнения расходились насчет того, стоит ли бороться за деревню, – аккуратно сказала Амара.
Но Хару была непреклонна:
– Мы много раз это обсуждали, но она не хотела меня слушать. А теперь просто взяла и бросила нас. Подлая предательница!
Вытерев распухшие от слез глаза, она продолжила:
– Я здесь останусь до самой смерти. Что ловить там снаружи? Куполу мы не нужны. Нужно защищать деревню, защищать оранжерею.
Я подумала о том, что, пока люди умирают, защищая не только деревню, но и оранжерею, Рэйчел ни разу оттуда не вышла. Неужели она занята спасением человечества и поэтому не выходит? А может, Чису права, Рэйчел делает только то, что хочет?
«Если бы она захотела, она бы могла спасти человечество», – вспомнились мне слова Чису о Рэйчел. Хотела ли она когда-нибудь этого?
Я посмотрела на оранжерею. Она стояла как святилище. Но если не останется больше людей, которые будут его защищать, то какой в нем смысл?
А потом наступил последний день Илима. Расставание произошло неожиданно. Иногда мне кажется, что это я сама придумала все события того дня.
В последнюю ночь я плохо спала. Все время ворочалась. Снилось, что пыль вдруг исчезла, город под куполом открыл всем свои двери, а мы остались жить в нашей деревне, и меня опутывали лианы. Сквозь сон я услышала, как хлопнула дверь. Подошла Амара и начала меня тормошить.
– Наоми! Надо уходить! Скорее!
Я выбежала на улицу, даже не успев толком одеться. В воздухе стоял жаркий едкий дым. Мне хотелось думать, что я все еще сплю, но появившийся кашель не давал забыть, что это реальность. Отовсюду доносились крики. Можно было лишь догадываться, что случилось.
Кто-то поджег лес. Те, кто хотел его отнять у нас. Наступала еще одна ночь, наполненная криком, сражениями и борьбой. Я ждала, что Амара предложит сражаться вместе с остальными. Раньше это была битва взрослых, но теперь пришел и наш черед. Но сестра лишь молча держала меня за руку и бежала, не оглядываясь. Я предчувствовала худшее. В свете фонаря я увидела покрасневшие глаза Амары.
Перед залом собраний стояли ховеркары, рядом толпились люди. Вместо оружия каждый получал огромный рюкзак и клал его в машину.
– Я не могу уехать! Я не поеду! – кричала Хару.
Шайен насильно усадила ее в ховеркар. Никто больше не заряжал оружие. Все собирались бежать. Оставить деревню. Отдать ее в чужие руки.
Мы привыкли бежать. Привыкли уезжать. Убегать, оставив позади шумы выстрелов и крики. Но почему именно сейчас? Почему все это повторяется?
Люди уезжали, не попрощавшись. Ховеркары разлетались в разные стороны. Нужно было успеть, пока боевые дроны еще могли сдерживать наступавших. Из-за густого тумана невозможно было различить, кто уехал, а кто остался. Амара потащила меня к одному из ховеркаров.
– Пора уезжать. Вон наш.
– Нет, Амара, подожди.
Кто-то бежал в нашу сторону. Амара тянула меня за собой, но я успела разглядеть, что это была Чису.
– Наоми, если мы сейчас не уедем… – сказала Амара, но, переведя взгляд с меня на Чису, замолчала.
Меня охватило отчаяние, я зарыдала, обращаясь к Чису.
– Но как… как же так? – При виде меня плачущей Чису растерялась. – Мы ведь даже не попрощались…
– Наоми…
– И не закончили обучение.
