– Кто здесь полевой командир? – спросил Бенедикт Тянивяму, неожиданно заглядывая в палатку.
– Я, – вытягиваясь в струнку, произнес Юрий Гнилозубко. – Эта палатка под названием «Степан Бандера» одна из самых несознательных, господин помощник президента. Они приехали сюда пить, обжираться и трахаться.
– Ладно, идем, – сказал Бенедикт, – оранжевая революция это свобода, это демократия. Да и я, ваш покорный слуга, являюсь главой всеукраинского объединения «Свобода», поэтому вы, дорогие революционеры, можете делать все что хотите. Даже сам президент это одобрит. За это мы и боремся. Я пожелал бы вам экономно расходовать силы, поскольку завтра к нам приедет Хавьер Солана и президент Польши Косневский. А вдруг их сам Вопиющенко пригласит на майдан? Вы их должны приветствовать громко и четко. Смотрите, чтоб сил хватило.
– А, у нас уже был Лех Валенса. Мы так кричали, что он уши затыкал, – добавил Роман Холопко.
Бенедикт Тянивяму понял, что ему здесь делать нечего, и покинул палатку. Буквально рядом, в палатке еще большего размера, гулянка была в самом разгаре.
– Ну что, куда дальше поведете? – спросил Бенедикт полевых командиров.
– Да везде одно и то же. Везде порядок и революционный дух. Молодежь веселится, понятное дело, не без этого. Тем более революция, демократия, раскованность, некий американский дух. Ни одного москаля, никаких принципов и сексуальная свобода. А потому я предлагаю и вам, господин Тянивяму, развлечься немного, – убедительно говорил Юра Гнилозубко. – У нас есть палатка имени Юлии Болтушенко. Это проверенные девочки.
– Хорошо, давайте показывайте, я тоже ведь человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Эта фраза принадлежит не мне. Это Степан Бандера сказал, а я только повторяю. Он еще очень много сказал, да все не удержать в голове, она у меня хоть и большая и умная, но таких мыслей долго не удерживает. Ну да ладно, где бордель?
– Пошли.
Мы не станем останавливаться на постыдных картинах разврата, захлестнувшего не только Украину, но все постсоветское пространство в наиболее уродливой форме. У нищих духом единственное развлечение в жизни – это наркотики, спиртное и бесстыдное удовлетворение физиологических потребностей, которые не ведомы даже животным. Классическая музыка, классическая литература пылятся на полках, на них нет спроса, а дешевые поделки типа секс с животными, секс с мертвецами пользуются популярностью и немалым спросом.
Славяне, проснитесь! Вы умираете и не только духовно, но и физически. Те, кто посылает вам продукцию разврата, потешаются и смеются над вами! Равно как и над тем, что вы враждуете и ненавидите друг друга.
Бенедикт Тянивяму, уроженец Галичины, вырос в семье кочегара и учительницы младших классов Марии Савельевны. Он был единственным сыном, Бог знает на кого похожим. От отца он не взял ничего. Отец, худощавый, низкого роста, с рыжей шевелюрой, был, в сущности, живым и добрым мужиком, никогда не отказывался от рюмки, а мать приземистая, тучная и неповоротливая женщина. Сын же в возрасте двенадцати лет был на голову выше отца и ничем на него не походил. Широкоплечий крепыш, с большой головой и тупым выражением крупного лица, он походил на соседа, инвалида Отечественной войны на костылях. Сверстники в школе прозвали Бенедикта быком.
Казалось, всем наделил его Бог, кроме ума: Бенедикт не отличался умом, он отличался силой. Школу посещал два раза в неделю. Аттестат зрелости получил лишь потому, что хорошо трудился на школьном участке и таскал парты с этажа на этаж во время капитального и текущего ремонта.
Его звали работать в милицию, но он предпочитал ночные набеги на сельские дома и ограбление одиноких прохожих. Вскоре организовал небольшую банду. И тут его приметил Школь-Ноль, студент университета. Щуплый Школь-Ноль и богатырь Бенедикт Тянивяму подружились и… в будущем стали депутатами Верховной Рады Украины.
Все шло хорошо до тех, пока он вместе с братом будущего президента Петром Вопиющенко не поехал в Ивано-Франковщину на могилу известного бандеровца Клима Савуры. Здесь Бенедикт Тянивяму выступил с программной речью, содержание которой сводилось к одному: бей москалей! Все зло исходит от жидов и москалей, вот с кем надо воевать.
Программная речь новоиспеченного националиста вызвала возмущение не только в России, но и на Украине, в особенности у тех, кто воевал против фашистов и бандеровцев во Второй мировой войне. Шум был и в Верховной Раде.
Вопиющенко к этому времени уже включился в предвыборную гонку за кресло президента и был на девяносто процентов уверен в том, что американские доллары сыграют в этой гонке решающую роль, поскольку обучение полевых командиров для оранжевой революции шло полным ходом. И на этом этапе борьбы мог позволить себе маленькое лукавство. Сразу же после того как с высокой трибуны было публично объявлено, что Бенедикт исключается из фракции «Наша Украина», Виктор Писоевич поманил его пальцем и сказал:
