– От российских спецслужб, – нагло заявил Курвамазин. – И я прошу вас… угостить меня чаем. Сегодня же, сию минуту. Я тут проходил мимо вашего особняка и подумал: а почему бы мне не повидаться с председателем Верховного суда? Так как, Казя Казимирович?
– Хорошо. Сейчас я позвоню на первый этаж охране. Паспорт у вас с собой?
– У меня депутатское удостоверение, – сказал Юрий Анатольевич, выходя из машины и волоча тяжелый портфель за собой.
Юрист поднялся к юристу на второй этаж и сделал три коротких звонка. Дверь открыла Нимфодора.
– Что у вас в портфеле? Почему вы не оставили его на первом этаже? – спросила она строго и хотела захлопнуть дверь перед носом посетителя.
– Апельсины там. Оранжевые, свежие. Это символ оранжевой революции, – торжественно произнес Курвамазин, награждая хозяйку скупой улыбкой.
– Откройте портфель!
– Как я могу убедиться, что вы супруга Кази Казимировича? Мы, юристы, словам не верим.
– Казя, дай мне мой паспорт!
Но Казя не подавал признаков жизни. Это так, на всякий случай. Он не мог позволить себе оставить страну без председателя Верховного суда в такой трудный для нее час. Он уже держал один пистолет в правой руке, а второй пытался достать из сейфа, да никак не мог попасть ключом в замочную скважину.
– Все, прощайте, – сказала Дора посетителю. – Кази нет дома.
– Ну, ладно, – сдался великий юрист. – Я открою портфель, только учтите: то, что предстанет вашим глазам, – строгая государственная тайна. Ибо в этом маленьком, но тяжелом портфеле судьба Украины, ее будущее, наше с вами будущее. Вы можете поклясться, что сохраните втайне то, что увидите?
– От Кази у меня нет тайн, а что касается остальных – клянусь честью. А хотите, на Библии поклянусь.
– Я вижу: вам можно верить, – произнес Курвамазин, пытаясь открыть портфель. – Гм, заклинило, э, черт. Принесите нож с кухни.
Нимфодора бросилась на кухню, оставив входную дверь открытой. Юрист Курвамазин не стал дожидаться ее возвращения и вошел за нею следом.
– Казя, караул! Он ворвался без приглашения, без разрешения, даже ботинки не снял, сволочь. Прикончи его, я подпишу акт о самообороне.
Казя наблюдал за вошедшим гостем из-за той же занавески; он узнал Курвамазина и немного обрадовался. Не может такого быть, чтобы депутат Верховной Рады, который выступил 1989 раз в парламенте, согласился на такую грязную провокацию, как убийство председателя Верховного суда. Что ж тогда будет? Во всем государстве воцарится беззаконие и начнутся беспорядки. Будь что будет, решил Казя.
– Дора, успокойся: это, безусловно, наш человек. Иди на кухню и готовь чай.
Перед входом в кабинет хозяина, Курвамазин снял не только верхнюю одежду, но и сапоги, вытерев их предварительно о ворсистый ковер.
– Казя Казимирович, спасибо, что вы меня приняли без каких-либо проволочек. Этот портфель вам дарит «Наша Украина». Это не взятка, нет, нет, Боже сохрани! Здесь всего лишь пятнадцать миллионов долларов. Это мизерная сумма. Людям такого масштаба, как вы, надо давать сто пятьдесят миллионов долларов, и это можно было бы назвать взяткой. А пятнадцать миллионов – это копейки в масштабах страны. Это вам так, на мелкие расходы. Скажем, завершить строительство дачи недалеко от Киева.
Мудьведко побледнел, челюсть сама опустилась, ноги в коленях начали сгибаться, но мозг еще напряженно работал. Чтобы не опозориться, упав на пол, он крепко прижал спину к косяку двери, а правой рукой поддерживал подбородок, готовый свалиться на грудь. «Господи, дай мне силы! Еще никогда я не был в такой ситуации. Совесть для меня с детства была превыше всего, дороже всего, а теперь… что-то со мной происходит невообразимое, небывалое. Должно быть, я ломаюсь, я похож на хворостину. Дора, где ты, Дора?»
– Дора, воды! – воскликнул он.
Курвамазин, не дожидаясь появления супруги, бросился на кухню, наполнил кружку и быстро вернулся в кабинет Кази Казимировича.
– Пожалуйте. Выпейте… и вообразите, что вас окружают друзья: волнения как не бывало. Только сильные люди так волнуются. С Виктором Писоевичем происходит то же самое. Я помню, когда появились американские дипломаты с такими же портфелями, вернее, с мешками, у него так же руки тряслись, как и у вас. А потом все прошло. И с вами будет то же самое. Только не брезгуйте советом, который вам дают добрые люди.
– Уф! – произнес председатель Верховного суда, опрокидывая кружку с водой. – А теперь пойдем на кухню. Дора, Дорочка, солнышко мое ясное, закусь нам. У нас великий гость, мой коллега, юрист высшего класса.
– Теперь я вижу, как скромно вы живете, – сказал Курвамазин, сидя у стола на кухне и кладя одну ногу на массивный портфель с долларами. – Так не годится. Как только мы одержим полную и окончательную победу над этими бандитами, я внушу Виктору Писоевичу мысль о том, что председатель Верховного суда достоин более высокой зарплаты. А сейчас примите это в счет компенсации за прошлые годы добросовестной службы на благо отечества.
