Если бы это случилось не ночью, а днем, Турко-Чурко поехал бы один, а ночью… кто знает, что может случиться на дороге в ночное время? Ведь ночь и дорога не имеют практически никакого отношения к политике: здесь царят совершенно другие законы. Вопрос лишь в том: повезет, не повезет. Самостоятельные, никем не назначенные ночные патрули, которые могут появиться на дороге даже в милицейской форме, если им предъявить депутатское удостоверение, еще больше обрадуются и еще тщательнее произведут обыск, обчистят машину, а удостоверение депутата прихватят с собой. А что касается депутата… то его можно привести в такое состояние, когда он не будет реагировать ни на дождь, ни на ветер, ни даже на волчьи зубы, если таковые попадутся: он может лежать, совершенно обнаженный, в кювете вниз головой.
Эти и другие нехорошие мысли сверлили мозг поэта, когда он нажимал на акселератор автомобиля, крепко сжав коленями рулевое колесо, но не говорил вслух. Бенедикт полуразвалившись храпел, как недорезанный вепрь.
Через сто пятьдесят километров был пост ГАИ, но никто их не останавливал: три человека в застекленном помещении сидели в креслах, курили и согревались православной, насколько им позволял служебный долг. Таким образом, машина проехала, промчалась дальше, а когда спидометр отсчитал двести километров, сбавила скорость, а затем и вовсе остановилась. Юлия обрадовалась им как родным и готова была на любые жертвы, лишь бы отблагодарить за преданность.
– Как вы могли так сесть и уехать? А как же фракция? Фракция без руководителя – ничто.
– Бенедикт где?
– В машине, спит.
– Юрик, ты настоящий друг, – сказала Юлия – Придет время, и я тебя отблагодарю более существенно и весомо. Меня упрекнули в излишней жесткости по отношению к бритоголовым, вот я и решилась съездить в Донецк, выступить у них на телевидении, а может, и на площади, я посмотрю, как меня будут встречать. Моя задача реабилитировать себя в глазах избирателей, которые, по всей вероятности, меня ненавидят так же, как и Виктора Писоевича.
– Я понимаю, Юлия Феликсовна, и я с вами. Можете на меня рассчитывать.
На площади имени вождя несостоявшийся мировой революции Ленина в Донецке собрались десятки тысяч граждан, сторонников Яндиковича. Бело-синие флаги, портреты президента, транспаранты «Яндикович – наш президент» – все это Юлия видела издали, а к восьми вечера, в сопровождении Турко-Чурко и Бенедикта Тянивяму, она вошла в подъезд и поднялась этажом выше.
Две девушки встретили ее в небольшом помещении, откуда транслировалась передача по спутниковому телевидению на всю Украину и на другие страны.
Здесь ее ждало много вопросов, каверзных, сложных, на которые нелегко так сразу ответить даже самому лидеру нации. Но Юлия не растерялась: она бойко отвечала на все вопросы, умело отпочковывалась от своих предыдущих высказываний в адрес бритоголовых.
– А вы покажите этот фрагмент моего выступления по телевидению, я хочу его увидеть! А, вы не можете! Значит, это поклеп и ничего больше. Я родилась и выросла в Днепропетровске, по соседству с вами, и до того как переехать в Киев, общалась исключительно на русском, так же, как и вы. Мои родители остались там и говорят только по-русски. Я почти русская.
Юлия не обращала внимания на всякие колкости в ее адрес, доносившиеся с улицы. А там шахтеры, которые не могли не быть навеселе, кричали и даже скандировали: сука, убирайся от нас, ты – мошенница, не порти нам настроение.
Юлия краснела, но старалась не подавать вида. Ее как бы поджаривали на сковородке, но она хотела сидеть спокойно, и надо отдать должное, ей это удавалось.
К концу передачи бушующая толпа приутихла, а значит, цель поездки в логово противников была достигнута.
Вопиющенко открыто восторгался ее мужеством, сидя у себя дома перед экраном телевизора.
– Майкл, Катрин, смотрите, идите сюда, что вы там все балагурите? Посмотрите, что вытворяет наша Юлия. Ей и только ей быть премьером. Никто так не сможет примирить мою нацию, никто так не успокоит мой народ, как она. Ну что ты скажешь, Майкл?
– Ти испортишь отношений с Россия, а Россия это газ, это нефть, это электроэнергия.
– Я против Юлии, ты знаешь, – сказала Катрин, не глядя на мужа.
– Катрин, не будем спешить, как говорят на Россия. – Майкл достал сигару и прикурил от пламени свечи. – Если Юлия примиряйт юг и восток с запад, то она есть находка на президент. Я звонить отцу, отец скажет свой мнение. И я предлагаю сделать так, как скажет мой отец, он умный человек, я бы сказал, талантливый человьек.
– Я согласен с Майклом, – подтвердил свою мысль президент.
– Нас два, ти один, – произнес Майкл, глядя на Катрин.
– Ну, Бог с вами, делайте, как считаете нужным, – сказала Катрин и поднялась с кресла.
Юлия вернулась в Киев на следующий день настоящий героиней.
– Я еще не на то способна, вы меня плохо знаете, уважаемый Виктор Писоевич. Лучшего премьер-министра вам не найти, учтите, – патетически сказала она ему по телефону.
