Дрожащими руками он шарил по карманам в поисках мобильного телефона. Надо было немедленно сообщить Виктору Писоевичу о том, что избирательная комиссия, по всей вероятности, неправильно посчитала голоса. Не может же такого быть, чтобы какой-то там Яндикович набрал голосов на целый миллион больше. Бздюнченко наконец нашел телефон и несколько раз нажал на соответствующие кнопки. Трубку взяла Катрин.
– Виктора Писоевича, срочно-пресрочно! – писклявым голосом потребовал Бздюнченко, пританцовывая на месте. – Плохая… неожиданно плохая новость. Ничего нельзя сделать, я вынужден его и вас огорчить: мы проиграли. Я думаю, он не спит… Ох, я много говорю, простите, пожалуйста, несостоявшаяся первая леди великой страны. Но вы не переживайте, слезы не лейте, лучше срочно звоните своему другу Пробжезинскому, пущай раскошеливается или вводит войска в Киев. Надо что-то делать!
– О'кей, о'кей, – раздалось в трубке. – Вы не волнуйтесь, проблем не создавайте. Я позвоню Джорджу Пеньбушу. В Киеве не войска нужны, а доллары.
Виктор Писоевич краем уха слышал все, что говорила Катрин, и понял, что дела не блестящи, но для того чтобы прийти в состоянии бодрости, усиленно тер глаза кулаками обеих рук. Утренний холод, пробравшийся в открытую форточку, обдал рыхлое тело будущего лидера нации и вынудил его трижды чихнуть. Оздоровительный чих заставил его прийти в себя и… стоя за спиной супруги, он спросил:
– Кто звонил, в чем дело?
– Ты второй раз проиграл. Не занять тебе кресло президента, – вынесла жестокий приговор Катрин и передала трубку супругу.
– Мы проиграли, – дрожащим голосом произнес Бздюнченко, вытирая слезы, катившиеся по щекам.
– Кто сказал, что мы проиграли? – громко спросил Вопиющенко.
– Это говорю я, Бздюнченко. Я же начальник вашего избирательного штаба.
– Не психуй! Избирательная кампания только начинается. Срочно обзванивай всех наших. Сбор к десяти ноль-ноль утра. Сообщи Юлии от моего имени, пусть по рации объявит оранжевый огонь. Телетайп должен передавать эту информацию во все регионы страны, во все учебные заведения Киева. Все, я одеваюсь. – Он бросил трубку и повернул голову к супруге. – Катрин, оранжевый галстук! Немедленно! Оранжевая революция в опасности. Но она только начинается. Сообщи в Америку! Звони… срочно. А я… в штаб.
– Да в какой штаб? Сейчас только четыре часа утра, ночь на дворе, темная ночь. Ложись, отдохни.
– Збигневу звони!
Виктор Писоевич спустился вниз в темноту и только сейчас вспомнил, что вчера отпустил водителя до десяти утра. Он схватился за голову, а потом обнаружил включенный мобильный телефон. И стоило нажать всего лишь одну кнопку, как бодрый голос Юлии обрадовал его:
– Я у телефона, Виктор Писоевич.
– Пришли за мной машину, срочно.
– Я сейчас сама приеду, – певучим голосом сказала Юлия.
В десять утра началось совещание в штабе оранжевой революции. Совещание выглядело довольно солидным. На нем присутствовало свыше двухсот полевых командиров из числа студентов столичных вузов, что прошли специальную подготовку на западе Украины и частично, возможно, на территории Польши. Там подробно давалась тактика оранжевой революции. Полевые командиры получали по шестьсот долларов в месяц, бесплатную одежду, питание и пятьдесят долларов на безалкогольные напитки, в основном пиво. Директора высших учебных заведений тоже состояли на иждивении отцов оранжевой революции, получая солидное вознаграждение, но в каком количестве, до сих пор остается тайной.
В зал вошли трое – Майкл Корчинский, американец польского происхождения, Виктор Писоевич, зять Америки, и Юлия Феликсовна, английская теща. Полевые командиры и около ста депутатов от партии Юлии и партии Вопиющенко тут же встали, как солдаты, и громко начали скандировать «Вопиющенко – так!» Новоиспеченный лидер нации замер, положив правую руку на сердце. Он согнулся и долго стоял в таком виде, пока Юля не ущипнула его.
– Вопиющенко – так! – завопила оранжевая толпа, топая ногами.
– Револушэн победит! – добавил Майкл Корчинский.
– Меня травили, но я здесь, меня обманули, обокрали, два миллиона голосов украли у меня и моей нации, но я здесь, перед вами. На вас вся надежда и не только моя, но и всего, всего нашего народа. Ваши имена золотыми буквами впишут в анналы истории. Как только мы победим… Я думаю по-украински и вас призываю!
– Долой москалей! – добавила Юля.
– Долой, долой, долой!
– Я говорить речь, рашэн речь, украин не понимайт, – начал Корчинский, отталкивая плечом лидера. – Америка вам виделяйт два миллиард доллар на проведение револушэн. Ви победить.
– Майклу можно говорить и на враждебном нам языке, – разрешила Юля, – но скоро он выучит наш родной язык, не правда ли, Майкл? Мы уже победили, у нас больше голосов, – добавила Юлия, вскакивая на табуретку с целью увеличения своего маленького роста. – Завтра на заседании Верховной Рады вы, Виктор Писоевич, принесете присягу президента на Библии. Нашему президенту ура! Ура-а-а-а!
