Художник еще что-то промычал у нее над ухом, но его голос потонул в диком восторженном реве толпы. Волна нагоняла волну, толпа работала слаженно, как оркестр, у которого есть дирижер. Так могут вопить только тренированные, обученные люди. Похоже, дирижер заметил лидера нации и его свиту. А это была настоящая радость. Так хотелось всем прочистить глотку, а орать просто так, когда нет никого на сцене, согласитесь, глупо.
– Вопиющенко! Слава! Слава! Слава!
Лидер нации, без головного убора, с черным, как у негра, лицом, в дубленке до колен, медленно взбирался по ступенькам наверх. За ним следовали жирные, с огромными животами священники, католики из Галичины, и только потом Болтушенко, Пердушенко, Пинзденик, Бздюнченко, Дьяволивский, Курвамазин, Путоменко, Заварич-Дубарич, Червона-Ненька и прочие львы оранжевой революции. Они ценили власть больше денег, выше совести и чести и рвались к этой власти, сметая все на своем пути, как большевики в семнадцатом году.
На сцене, сколоченной из бревен и досок, уже были установлены микрофоны и телекамеры пятого канала, а иностранных корреспондентов еще никто не видел. И мир еще не знал, что оранжевая революция так много значит и происходит в таких масштабах, которые не могли даже присниться ни Госдепартаменту США, ни Пеньбушу.
Служители католической церкви решили поддержать Вопиющенко и его команду, почувствовав, что лидер нации страстный поклонник не только всего западного и с ненавистью смотрит на восток, но готов броситься в объятия католицизма с последующей ликвидацией православных храмов. Жирные, как откормленные хряки, священники едва поднялись по ступенькам на сооруженную трибуну. Огромные животы выпирали колесом, жирные морды лоснились, крохотные глазки прятались глубоко в заплывших от жира щеках. Это были не священники, а настоящие уроды, посланные на выставку для всеобщего обозрения.
Один жирный вепрь подошел к микрофону и сиплым голосом произнес:
– Матка Боска, благослови вшистких участников революции и главного ксендза галичанского сына Писоевичаа-а-а! Аминь! Аллилуйя, аллилуйя! Матка Боска, услышь нас, праведных, благослови бывшего бухгалтера из Ивано-Франковска на президентское кресло, аминь.
– Ура-а-а-а! – заревела толпа. Манифестанты не аплодировали, им мешали флаги и другие атрибуты оранжевой революции, которые они держали в руках. Свободны были только глотки. Глотки работали весь день до хрипоты.
Второй служитель, очевидно, из приграничной польской провинции, тут же извлек вчетверо сложенный листок с текстом, книгу небольшого размера, произнес краткую речь, а потом стал читать молитву.
Речь состояла из общих фраз, в которой служитель католической церкви, отягощенный не только своим тучным телом, но и тяжелым медным крестом, призывал армию и другие силовые органы поддержать лидера нации, которого благословляет церковь на украинский трон. Таким образом, церковь, вопреки христианской морали и христианским канонам, попирая и топча эти каноны, протянула руку тем, кто рвался к власти нечистым и нечестным путем. Окончив свою, противную Богу и церкви речь, служитель, видимо, получивший тридцать тысяч долларов, как и Иуда, продавший Христа за тридцать сребреников, с тяжелым крестом в руках, подошел к Вопиющенко и протянул для целования.
Целование состоялось. На сцене раздались аплодисменты, а на площади крики «ура».
Священник благословил молодежь на борьбу с существующим режимом и призвал способствовать незаконному захвату власти серым кардиналом. Возможные жертвы и возможные реки крови, которые могут быть пролиты во имя насильственного захвата власти не сегодня, так завтра, священник обошел стороной в своей сумбурной речи.
Лидер нации выдавливал из себя улыбку, периодически хлопал в ладоши и иногда отвешивал поклоны толпе. Толпа каждый поклон встречала диким ревом, будто перед ней стоял сам царь Соломон.
– Вопиющенко – наш президент! Вопиющенко – слава! Слава! Слава!
Рев толпы длился около семи минут. Юлия Болтушенко стояла рядом, стараясь уловить не только движение, но и дыхание лидера нации: ей тоже хотелось завладеть микрофоном, но Вопиющенко выставил правую ногу вперед. Это был знак того, что он готов произнести пламенную речь. Юлия подалась назад. Путь к микрофону был открыт. Лидер нации медлил.
– Сделайте милость, ваш народ, ваша нация вас ждет, – произнесла Юлия Болтушенко, прорываясь к микрофону. – Кучуму – геть, Кучуму – геть, Яндиковича – геть!
Лидер нации медленной походкой приблизился к микрофону, сунул правую руку во внутренний карман пальто и извлек несколько бумажек, скрученных в рулон, с напечатанной речью, подготовленной его супругой Катрин сегодня ночью.
Именно тогда, в ночь с двадцать первого на двадцать второе, а вернее двадцать второго в три часа ночи, Вопиющенко, получив все данные от начальника избирательного штаба Бздюнченко, а затем и по электронной почте, с ужасом понял, что проиграл выборы. Он чуть не упал в обморок. Но жена и несколько американских экспертов заверили его в том, что борьба только начинается.
