– Благодарю, – торжественно произнес Вопиющенко, прикладывая ладонь правой руки к сердцу и низко кланяясь. – Дорогие мои сограждане, дети моей страны. Будем стоять до конца. Вас и меня благословила церковь. Да будет так. Мы, значит, стоим тут до конца. Кучуму – геть. Русских – геть. Я все сказал.
Под рев толпы Юля приблизилась к лидеру вплотную, сунула руку во внутренний карман кожаного пальто, незаметно извлекла речь и шепнула ему на ухо:
– Читай! Нация ждет твоей речи. А то, что ты изрек, – всего лишь анекдот. Ты понял, лидер?
Вопиющенко развернул свиток и стал читать. Читал он неважно, и слова его были неуверенны, потому речь получилась несколько сумбурной. Эту речь можно разделить на несколько составляющих. Он назвал участников путча единомышленниками и даже друзьями, сообщив, что к Киеву движутся на волах, на автомобилях, самолетах, на поездах десятки и сотни тысяч людей, чтобы поддержать справедливость. Далее он сообщил всем известную новость, что выборы сфальсифицированы, а следовательно, победа за «нами». Центризбирком бездействует, не объявляет окончательные результаты, но уже ясно, что он хочет объявить победу Яндиковича, врага украинского народа и всего человечества.
– Мы же не можем допустить этого. Мы должны быть едины. Если не признают нашу победу, мы пойдем на
Прочитав по бумажке, что мы не признаем итогов второго тура голосования, он сказал, что требует отмены выборов в Луганской, Донецкой, Харьковской областях, где его оппонент набрал наибольшее количество голосов, а также отказывается признать голосование по открепительным талонам. В Украине около пяти миллионов стариков и больных, которым Яндикович поднял пенсию в целях агитации, их-то и надо лишить возможности голосовать да еще на дому. Он просил толпу стоять до победного конца, а полевых командиров расставить палатки по всей территории майдана и организовать участникам революции нормальную жизнь. Наконец, он сообщил, что сегодня немедленно соберется внеочередное заседание парламента, на котором он примет присягу президента на верность своей нации, своему народу.
Вопиющенко нудно читал, но его уже никто не слушал: толпа, накачанная наркотиками, ревела, размахивала флагами, топала ногами. Создавалось впечатление, что ей все равно, что говорит лидер.
Едва оратор закончил последнее предложение, к микрофону подскочил Бздюнченко и во весь голос заорал:
– Слава Вопиющенко! Вопиющенко – наш президент!
Юля приблизилась к оратору и перехватила микрофон:
– Дорогие мои, – четко произнесла она без бумажки. – К нам в Киев со всех концов страны едут сотни тысяч человек, чтобы поддержать оранжевую революцию. Никаких переговоров с бандитами, что сидят в правительственных креслах. Я призываю прекратить занятия в школах и высших учебных заведениях, объявить забастовку на заводах и фабриках, ибо как можно сидеть на занятиях, как можно работать в цеху, когда надо брать власть в свои руки, а бандитов, захвативших эту власть, сажать в тюрьмы? Дорогие мои! Я призываю каждого из вас строить баррикады на всех центральных улицах Киева, блокировать железные дороги, аэропорты на случай, если бандиты начнут оказывать сопротивление. Я здесь со своей дочкой и даю слово, что не уйду отсюда до полной и окончательной победы. И вы не расходитесь до полной и окончательной победы.
Юные сердца, особенно школьники младших классов киевских школ, на майдане еще больше воодушевились. Толпа качнулась, готовая строить баррикады, вооружаться булыжниками, но полевые командиры приказали стоять на месте, а свои эмоции выражать только словесно, в лозунгах, которые они изучили на тренировках не только в Галичине, но и под Киевом еще в августе.
Юлия изрядно устала от эмоционального перенапряжения и уступила место Александру Морозову. Он поблагодарил всех, кто пришел на майдан, чтобы поддержать справедливость, и заявил, что после подписания соглашения между социалистической партией и партией Вопиющенко он свои обязательства выполнил, делая тонкий намек на ответный ход будущего президента. Затем речь держал бывший премьер Кикинах. Поскольку речь Кикинаха была самой бледной, если не сказать самой бездарной, ее лучше опустить.
Лидер нации стоял и все время улыбался. Такого поразительного успеха у него не было никогда в жизни. До сих пор он не верил, что деньги имеют такую огромную силу, что на американскую валюту можно перевернуть весь мир с ног на голову. До сих пор его самоуверенность была напускной. Она исходила не от души и сердца, а сугубо от внушения своих соратников, своей супруги Катрин, которая прямо приказывала ему верить в победу.
