Если быть объективным, то нельзя не признать, что многострадальная Россия, по независящим от нее причинам, несла страдания и другим народам, входившим в коммунистическое царство тьмы. Над многострадальным русским народом давно уже завис злой рок: за октябрьскую революцию под руководством Ленина и Троцкого пришлось заплатить миллионами жизней и лишиться около двух миллионов лучших умов, которые эмигрировали за границу. Кровавая гражданская война, развязанная большевиками против собственного народа, и последовавший за ней страшный голод 1921 года унесли миллионы жизней. Сталинская коллективизация уничтожила крестьянство. Страшный голод не пощадил и Украину.
Долгие годы ленинские гвардейцы в кожаных тужурках держали десятки миллионов людей в тюрьмах и концлагерях просто за то, что кто-то мог думать иначе, чем велел вождь, которого даже после смерти не предали земле, утверждая, что он вечно живой.
Конечно, это не могло миновать украинцев, которые тоже строили светлое будущее. Но весь парадокс в том, что все смотрели на Москву. Именно там находились вожди, чьи лики, подобно солнцу, освещали и давали тепло на просторы всего советского пространства. Именно там заседало могущественное Политбюро, от которого исходили невидимые флюиды завоевания и порабощения других народов, флюиды вражды и ненависти к своим братьям, принуждающие предать забвению свой собственный национальный язык. Боль накапливалась годами, десятилетиями. И не только у западных украинцев, но и у поляков, чехов, словаков. Русские поневоле оказались заложниками накопившихся собственных обид. Немцы, французы, шведы относятся к русским гораздо лучше, чем поляки и жители Галичины, хотя русские войска штурмом брали Берлин и Париж в свое время.
Возможно, поэтому западная часть Украины предпочла серого и мстительного кардинала Вопиющенко хорошему хозяйственнику Яндиковичу, который видел будущее страны в союзе с Россией.
Прошло всего два дня с начала оранжевой революции, и город Львов почти опустел. Даже митинги проводить было не с кем. В Киев на Майдан Независимости уезжали школьники, студенты, люди среднего возраста и даже семьи с детьми. Еще бы! Там уже маленькая Америка. Прекрасное питание и спиртное, жилье и одежда, да еще по десять, а то и по пятьдесят долларов в день в зависимости от должности. Где такое видано? Вот она, Америка.
Ивано-Франковск никак не может отстать от Львова. То, что происходит во Львове сегодня, завтра в Ивано-Франковске должно произойти обязательно. Мало того, франковчане идут дальше, вперед. Они вывешивают списки тех предателей национальных интересов, кто проголосовал за Яндиковича двадцать первого ноября. Это списки презрения и позора, тревожного ожидания и страха: местные дерьмократы приняли на вооружение марксистский лозунг – кто не с нами, тот против нас. Попробуйте назвать гривну рублем на рынке в Ивано-Франковске! Тут же получите по зубам. А если вы не голосовали за Вопиющенко, можете вообще убираться на все четыре стороны. Вы не наш. Вы не с нами, а кто не с нами…
Ивано-Франковск – провинциальный городишко, и потому люди здесь более самолюбивые, чем в Киеве или даже во Львове. Знайте это и воздавайте хвалу Ивано-Франковску, даже если от него будет нести гарью или за вами будет гнаться комариная туча.
Из Ивано-Франковска отправился весь транспорт в Киев, поэтому оставшаяся часть действительно села на волов и двинулась на поддержку оранжевой революции.
Не только в поездах, самолетах, шикарных автобусах, личных автомобилях, заправлявшихся топливом совершенно бесплатно на любой заправочной станции, но и на волах, тащивших длинные и широкие арбы на резиновых колесах, была непредсказуемая романтика. Молодежь пела и пила на деньги дяди Сэма, садилась, тесно прижимаясь друг к дружке, и молодые люди тут же впивались в пышные губы незнакомкам, прежде чем спросить: а как тебя зовут? Слабые юные существа, которые так не любили свою слабость и всегда, с тринадцати лет, хотели быть сильными, – сильными настолько, чтобы ни в чем не уступать мальчишкам, сгорали от нетерпения, опускали ручку, касались колена мальчиков, а то и… доводили их до умопомрачения. О, двадцать первый век подарил им свободу, и эта свобода пришла с далекого волшебного Запада. Вопиющенко наш потому, что он всеми фибрами души ненавидит Восток, эту азиатчину, и стремится на Запад.
Юноши не меньше своих подруг были преисполнены радушных надежд на светлое будущее, полное романтических приключений. И ценность этого будущего в том, что оно реально, оно наступит уже через сутки, как только они достигнут столицы и поселятся в оранжевых палатках вместе со своими подружками. Эти палатки их уже ждут. И вождь их ждет. Экий щедрый вождь! Десять долларов за то, что покричишь на площади, плюс отменное питание, плюс горячительное и еще какие-то транквилизаторы для волшебного настроения, плюс стройные ножки.
