— Еще месяца полтора точно будешь хвастаться, — пообещала девушка. Эван изменился в лице.
— Полтора?! Это что — я почти все лето вот так буду? А я все лето не хочу…
— В твоем распоряжении будет август…
— Так день рождения у меня не в августе, — сказал мальчик.
— Твой день рождения все равно будет самый лучший, — пообещала Лин. Я встал у нее за спиной. Эван снова повеселел.
— Итан, смотри, что у меня! Такой здоровый… А вы меня сфотографируете? Я пойду в школу и всем покажу. Итан, а где велосипед?
— Понятия не имею… У Дэма, наверное.
— А в августе мне уже можно будет кататься? Я ведь уже умею!
Лин повернулась ко мне, и я понял, что она имела в виду, когда говорила про оптимистов.
— Ма… А как я буду ходить? На одной ноге прыгать? — засмеялся Эван. — Да?
— Нет, конечно… Никак.
— А гулять как же?
— Не дрейфь. Придумаем тебе какой-нибудь костыль. Но сейчас тебе гулять все равно нельзя. Надо лежать…
— Ну уж нет. Вы, значит, будете гулять, а я тут лежать? Щас…
— И мы тоже не будем. Будем рисовать…
— Да, будем, — мрачно буркнул Эван. — Пока ты на работу не уйдешь…
— Как я пойду? Я уже договорилась, чтобы мне дали отпуск.
— Да? — удивился я.
— А как же? На кого я его оставлю?
— На нас с Дэмом…
— Не рискну, — пошутила Лин. Эван подпрыгнул в кровати от радости.
— Тихо ты, лежи спокойно! Тебе нельзя сейчас дергаться, — Лин одернула сына, но он только отмахнулся.
— Я не дергаюсь, я радуюсь… И ты не пойдешь на работу завтра? А тогда мы поиграем в больницу? Все вместе! Я буду тем доктором, который загипсовывает больных… Как он называется?
— Хирург.
— Это же ты — хирург, — не поверил Эван.
— И я тоже.
— Так ты тоже можешь вот это на человека приделать? — Эван изумленно посмотрел сначала на гипс, а потом и на маму.
— Теоретически да, — засмеялась Лин. Я улыбнулся.
— Чего? — Эван решил, что мы смеемся над ним. — Теретически — это как?
— Теоретически — это не по-настоящему. Я же не врач, я интерн. Еще год я буду учиться. Ты забыл, что ли?
— Значит, не можешь?
— Могу. Но пока не имею права.
— Я понял, — сказал мальчик. — Это все равно что новую миссию открывать в гонках. Пока не выполнишь первую, вторую нельзя. Да?
— Вроде того…
В дверь постучали громкой ритмичной барабанной дробью.
— Дэмиэн! — Эван снова подпрыгнул. Лин вздохнула и пошла открывать. Я присел на кровать рядом с Эваном.
— Извиняюсь, — сказал я мальчику. — Прости, что не удержал этот велосипед дурацкий.
— Да ну! Я знаешь что читал? Что у маленьких кости быстро срастаются. А у меня не перелом даже, а трещина. Мне доктор сказал.
— Верно… Но ты все-таки веди себя поспокойней. Так будет еще быстрей…
В комнату ворвался Дэмиэн с Гардианом на руках и рюкзачком на плечах. Щенок бесцеремонно запрыгнул на кровать. Я хотел прогнать его, но Лин махнула рукой. Эван прижал к себе щенка, а Дэмиэн вопросительно посмотрел на меня. Я еле заметно кивнул ему.
— Где велосипед? — тут же спросил Эван.
— Дома у меня.
— Ну тогда ладно… А в августе я буду кататься.
— Как твой тамагочи? — спросил я мальчика, чтобы хоть на секунду отвлечь от велосипеда. Эван достал брелок из кармана.
— Ой, — спохватился он. — Его надо кормить и лечить… Он даже похудел, по-моему. Так что? Мы поиграем или нет?
До позднего вечера мы с Дэмом сидели у Лин на кухне. Я продолжал рисовать, а Дэмиэн читал вслух сказку о тех мальчике и девочке, которым в парке поставили памятник-фонтан. Книжку эту он нашел на полке у Эвана, и Эван смеялся и мешал нам слушать, все время забегая вперед и рассказывая, что будет дальше. Потом ему это наскучило, и он попросил листок бумаги и фломастеры. Дэмиэн продолжал, а Эван рисовал то, о чем он читал. Я набросал на стене себя — совсем близко, у кованой ограды. Потом я посмотрел в окно…
Время я потерял. За окном было еще не очень темно, но только потому, что темнело сейчас совсем поздно. Я бы вообще не остановился, если бы книжка не закончилась, а Эван не зевнул.
— Ой, — вырвалось у меня. — Это что — половина одиннадцатого? Лин! Ты что не напоминаешь нам, что пора домой? Все, Дэм, собирайся. Пошли…
— А я тоже не заметила, — девушка посмотрела на часы. — Только попробуй не прийти завтра.
— Как можно… — уверил Дэмиэн.
— Спокойной ночи, — сказал я и вышел в прихожую. Дэмиэн быстро зашнуровал свои кеды. Я возился дольше, а когда выпрямился, увидел, что Лин смотрит на меня и смеется. Дэмиэн тоже сдавливал смех и смешно булькал.
— Что? — не понял я.
— Ничего. Посмотри на себя… Держи, — она отдала мне мою толстовку — чистую и выглаженную, совсем как новую. Я приподнял брови.
— Ой, я и забыл… А когда ты успела?
— Успела…
Дэмиэн сел на раскладушку и заиграл на своей гармошке что-то очень заунывное. Я долго терпел, а потом не выдержал.
— Дэм… Сыграй что-нибудь повеселее, а?
— Всегда пожалуйста…
— А лучше вообще не играй, — попросил я. Дэм дунул два раза в гармошку и положил ее обратно в карман. Он поставил перед собой мою подушку и стал отрабатывать на ней прием удара слева. Я с интересом смотрел на него. Мальчик вошел в раж и вдохновенно истязал мою несчастную подушку. Я отвлек его.
— Ты неправильно делаешь. Ты мажешь… Понимаешь?
