Дэмиэн перевернул лист и узнал на следующем рисунке фонтан из Аденауэра. Свой самый любимый, тот, где мраморные мальчишка и девчонка сидели на корточках рядом с огромной лохматой собакой. Кажется, была такая сказка, в которой брат и сестра со своей собакой попали в неизвестную страну и спасли местных аборигенов от рабства и голодной смерти. Дэмиэн почти не помнил эту сказку. Ему ее когда-то пересказывал Райан. Сбивчиво и неинтересно. Дэм потом, когда только научился читать, прочел сказку сам. И хотя она ему очень понравилась, он ее так и не запомнил, потому что прошло ужасно много времени. Больше шести лет. Помнил он только, что мальчик и девочка чуть не разбились, когда летели на какой-то берег. Им дали крылья, и они должны были куда-то лететь. Дэм страшно завидовал счастливым брату и сестре, летящим над морем и расправившим крылья. Он всегда хотел оказаться на их месте, и момент этот в сказке врезался ему в память намертво. В конце концов, чем он был хуже того мальчика из сказки? Тот мальчишка не отличался особенной храбростью, так что Дэмиэн вполне мог сойти на его место. Он даже на нескольких днях своего рождения, задувая свечки на торте, просил себе крылья. Не просто просил. Страстно желал. И однажды написал такое письмо Деду Морозу. Но это, конечно, когда был совсем маленький.
Сейчас Дэм вообще не загадывал желаний, они все равно не сбывались — ведь так и не появились у него крылья. Это, конечно, было невозможно. Но ведь случались иногда чудеса! Дэмиэн читал, что двое мальчишек видели однажды НЛО и даже разговаривали с пришельцами телепатически. Пришельцы говорили, что пришли с миром и попросили мальчишек отдать им несколько образцов земной пищи. Мальчишки отдали им мороженое. Дэм даже сейчас был уверен, что это правда. Или вот еще он читал в какой-то газете, как у одной бабушки умер сын, а потом он ожил. Да мало ли что! Он очень хотел летать. Даже сейчас он иногда представлял, как можно взлететь ввысь с моста. Прыгнуть вниз и, выйдя из пике, вознестись в небо. Иногда Дэм видел такой сон. Но он никогда не решился бы прыгнуть с моста по-настоящему, это было слишком высоко и страшно.
На другом рисунке Дэм узнал Шона. Шон сидел на траве, с задумчивым видом подперев кулаком подбородок. Дэмиэн с досадой подумал, что ему никогда не научиться так рисовать.
"Итан — настоящий художник!" — с дикой завистью подумал мальчик. Еще больше чем крылья, он хотел научиться рисовать как художники в парке. А теперь особенно как Итан. То есть я.
Дэмиэн восхищенно посмотрел на задумчивого Шона и перевернул страничку.
По аллее Аденауэрского парка идут Лин и Эван. Рисовал я это давно, прошлой зимой — на рисунке они были одеты в яркие куртки. Дэм узнал пеструю курточку Эвана и удивился, как это я сумел прорисовать ее так четко и красиво. На ней длинными хороводами плясали слоны, жирафы, мартышки и страусы. Вся Африка в одной зимней куртке. Это было нелогично, но зато ярко. Эван в этой своей куртке был похож на зимнего пляжного мальчика.
Следующий рисунок — портрет. Снова Лин. Дэмиэн даже не сомневался, что это она. Мальчишка улыбнулся восхищенно и немного лукаво. Он (маленький нахал!) сразу обратил внимание, как тщательно я прорисовал каждую линию, с какой любовью старался сделать портрет как можно более похожим. Дэм готов был провалиться, у него даже все внутри зачесалось от зависти. Вот так, рассматривая портрет сантиметр за сантиметром, мальчишка совсем не заметил, как рядом с ним встал я.
— Ну как? — спросил я. Дэмиэн вскрикнул, судорожно дернулся и выронил альбом. Он испуганными глазами посмотрел на меня. Я смутился и поднял альбом с коврика.
— Да ты что… Напугал? Прости… Меня Шон тоже ночью напугал. Ну что? Похоже получилось?
— Очень… Итан, а Итан… А научи меня так же.
— Попробуем, — кивнул я. — А ты вообще в гимназию собираешься? Я обещал драть тебя за уши…
— Я ее проспал. Если прийти сейчас, будет хуже. Лучше уж совсем не ходить. А знаешь что? Ты сам виноват, Итан. Если б ты меня разбудил, я бы не проспал, — пошутил мальчишка. Я присел с ним рядом на подоконник.
— Конечно… Нашел крайнего. Да ладно, не ходи.
— Да я и не собирался, — улыбнулся Дэм. — Давай, я не досмотрел.
— А там больше ничего нет, — сказал я и отдал альбом Дэму. Мальчик снова открыл его самого начала.
— Итан, а кто это? А что это за ребята вокруг?
— Это Тай. Он был директор интерната, в котором мы с Шоном жили.
— Да? — прошептал Дэм. — Итан, а там очень плохо было?
— Там совсем плохо не было.
— А там все время драться надо… да?
— Да почему же? Не без этого, но не часто. Нормальные там были ребята, никто никого не обижал. Понимаешь, если кто-то дрался или ругался, или срывал уроки, Тай на нас так сильно обижался, что даже в интернат не приходил в такое время. А нам без него так тупо было. — Я вспомнил Тая и засиял. — Если его не было, становилось скучно. Клевый дядька был, что там говорить.
— Он что, тоже умер, да? — безрадостно спросил мальчишка, предугадывая ответ.
— Умер… Пацана одного вытаскивал из речки.
— Утонул?
— Нет. Сердце остановилось. Не успели уже спасти, а жалко…
