Я смял ложкой оранжевый шарик и пожал плечами.
— Я и не то смог бы, — пробурчал я. А Дэмиэн приподнял бровь и удивленно посмотрел на меня, как будто не веря, не ослышался ли.
— Глупости, — буркнул он почти неслышно себе в кулак. — Никогда бы ты так не сделал.
— А чего спрашиваешь тогда? — фыркнул я. Дэмиэн не ответил. А я представил маленького растрепанного Эвана с хитрющей улыбкой и веселыми глазами, и расстроился.
Оранжевое мороженое таяло в вазочке. Я не успевал его есть. А теперь и вовсе не хотел, хотя оно было очень вкусное.
— Почему ты не ешь? — спросил Дэмиэн, слопав последнюю ложечку. Он вытер рот рукой и с надеждой посмотрел на меня. Я пододвинул мороженое к нему, и Дэм благодарно улыбнулся.
— Спасибо… Тебе не нравится?
— Нравится, — сказал я и резко встал из-за стола. — Пойду… покурю. То есть подышу воздухом.
Я быстро вышел из кафе. Дэмиэн шмыгнул носом, подумал немного, отодвинул вазочку и вышел вслед за мной.
— Я что-то не так сказал? — спросил мальчик, заглядывая мне в лицо и пытаясь понять, почему я так резко вскочил. Вряд ли по выражению моего лица было реально что-нибудь понять — я напряженно смотрел в одну точку, вверх, на далекий мост. Я и сам не знал, почему мне захотелось уйти. Иногда мне становилось так плохо, что я переставал соображать. Вот как сейчас. Я вздохнул и посмотрел на Дэма, встревоженного и растерянного.
— Что ты… Все нормально. Ты доел?
— Да, — соврал Дэм. — Ты хочешь идти?
Я не хотел ничего. Но кивнул.
— Давай…
— Все-таки что-то не так, — придирчиво посмотрел на меня мальчишка. — Почему ты расстроен? Из-за того, что я так сказал про Эвана? Я машинально спросил…
— Все нормально, Дэмиэн. Правда. Я понял. Не придумывай, чего нет.
— Я не придумываю, я просто смотрю на твою кислую мину и понимаю, что что-то не так. Может, ты так сильно не хочешь брать денег? Черт с ними, давай все забудем. Я не буду больше вмешиваться в твои дела. Ты ведь поэтому такой?
— Я хочу, чтобы ты вмешивался, Дэм. Хочу, чтобы ты дал мне денег. Чтобы меня облизывали… Хочу, — кивнул я. — Забудь ты все это. Просто у меня сигареты кончились, а курить очень охота.
— Так пойдем, купим, — предложил мальчик.
Сигареты мы купили на рынке. Дэмиэн с некоторым подозрением смотрел на ценники желтоватых пачек — пять таиров за штуку — но ничего не сказал. Я хотел отшутиться, но промолчал. Я привык курить такие сигареты. Не все ли равно, чем травиться — дорогими или дешевыми. Я положил их в карман куртки.
— А чего ты не закуришь?
— Не хочу при тебе. Ты ведь не куришь?
— Нет… Да мне все равно, кури сколько влезет. Только лучше завязывай. Знаешь что нам сказали на классном часе? Каждая выкуренная сигарета — еще один гвоздь, заколоченный в крышку гроба. Вот. Ничего себе сравнение, да?
— Да уж. Да ладно. На моей крышке тогда живого места нет.
— Ты не пробовал бросить?
— Как не пробовал… Сто раз. Вместе с Шоном. Когда мне шестнадцать было.
— И как?
— Сам видишь, как.
— А Шон?
— А Шон бросил. Только ненадолго. Но сейчас снова бросил.
— Опять ненадолго?
— Думаю, навсегда. Он может… Он клевый, Дэм. Мой самый лучший друг.
— Хорош друг — выпер тебя из квартиры, да еще и подумал невесть что.
— Он же приходил ко мне ночью.
— Извинился?
— Да. В придачу, правда, наговорил много лестного, — вспомнил я, не сдержав улыбки. Критику Шона я воспринимаю легко. В конечном итоге он всегда оказывается прав.
— Опять про меня?
— Про тебя тоже. Фигня, — я махнул рукой. — Все равно. Ты его очень плохо знаешь. Золотой человек. Ну что? Где там твои шмотки, которые ты мне обещал?
— Ага, сейчас! Только пирожок куплю. Тебе взять? Там с вареньем клубничным вкусные такие. Я два беру.
— А посущественнее там ничего нет? С мясом там, с картошкой?
— Есть, конечно. Только с вареньем вкуснее.
Дэмиэн умчался сквозь толпу вглубь пестрых рядов. Торговцы стояли за прилавками с самой всякой всячиной начиная от расчесок и зеркалец до свадебных костюмов и платьев. Я с интересом стал рассматривать пышное белое платье с рюшами, оборками, бантиками и прочими заморочками. Платье было слишком громоздкое и вообще явно перегруженное деталями. Но зато его можно было изучать, чем я сейчас и занимался. Однако мне это скоро наскучило, а мужские костюмы были совсем простые, и глазу было не за что уцепиться. Я машинально представил себя в таком прикиде на красной дорожке, степенно проходящего к алтарю под марш Мендельсона, и мне стало смешно.
Я повернулся на сто восемьдесят градусов. Возле калитки на входе сидел молодой парнишка без одной ноги. На стальные прутья калитки парень прислонил два костыля, а рядом с ним на грязной газете лежала старая картонная коробка. Совершенно пустая. Я посмотрел на хмурого парня и полез в карман.
У меня было пятьдесят таиров. Все остальные деньги я отдал Дэму.
"Думаю, Дэмиэн не расстроится", — подумал я и подошел к парню.
— Привет, — сказал я. — Вот, возьми…
— А, берешь, значит? — обрадовался парень и тотчас из нахмуренного и угрюмого превратился в живого и веселого мальчишку.
— Что? — не понял я.
— Собаку же, — парнишка кивнул на коробку. — Ой, убежал… Вот он, разбойник.
