Дэм попробовал забыть, но ненормальный парень с вывернутой шеей так и стоял перед глазами. И не забывалось, как капала на траву и струйкой текла у меня по ладони темная кровь.
— Эту… сим-карту-то вставил?
— Вставил. Хорошо, что я Гардиана дома оставил. Если бы они его убили?
— Если бы они тебя убили, лучше подумай.
— Не надо, — Дэм уткнулся в подушку.
— И правда не надо. Будем спать?
— Не хочу.
Это было верно, спать после такого совсем не хотелось. Я подождал, пока мальчик успокоится и заснет, тихо встал, нашел в шкафу смятую старую рубашку и вышел из дома. Я опять пошел к вокзалу.
Проснулся я очень поздно, около трех часов дня. Мне повезло, я заработал семьсот таиров. Правда, пришлось бегать до пяти утра с ящиками на спинах. Если бы не рука, я справился бы и быстрей. На этот раз в ящиках были какие-то продукты. Самые разные — от карамелек и жвачек до бутылок пива и шампанского. Я вспомнил, как уронил бутылку шампанского. Вспомнил весь день, с утра до самой ночи. Это был очень длинный день, и было в нем слишком много всего. И плохого, и хорошего. Я стал думать, чего в жизни вообще больше — плохого или хорошего. Наверное, больше все-таки было хорошего. Но только, пожалуй, не в моей.
"Не прибедняйся", — сказал бы Дэмиэн. Какое там у него еще любимое слово? "Клево", да. Я улыбнулся.
А ведь и правда клево.
Во всем было виновато оранжевое лето, я знал. И то, что оно было именно оранжевое, знал тоже. Не зря же у Дэма такая рубашка. И воздушный змей… Тот Дэмиэн тоже одобрил бы.
Где ты сейчас, Дэмиэн Айгер? Далеко… Наверное, я тебя и не увижу больше. Быть нам с тобой в полярно разных местах. Хотя гореть в аду я не собираюсь тоже… Почему бы просто не взять и не уйти оттуда? Это же не тюрьма, в самом деле. Я сам себе хозяин…
Я хлопнул себя по лбу. Никогда я не был особенно религиозен. Встретиться с братом я вообще-то желал бы здесь, на Земле. А если не на Земле, то никак и не в раю. Хорошо бы была потом какая-нибудь дорога. Из пыльных теплых кирпичей приятного бежевого цвета, чтобы хоть чем-то напоминала Гальер. Город, в котором ко мне впервые пришла мысль о счастье. Но и не обязательно… Только чтобы непременно была…
Так вот проснулся я часа в три и сразу услышал, как кто-то шуршит на кухне. Я решил по звукам определить, один Дэмиэн или нет. Это оказалось нетрудно. Где-то что-то запищало, и я догадался — тамагочи. Потом я слышал сдавленный шепот, который обещал Эвану много неприятностей, если я сейчас проснусь и эта пищащая ерунда не замолчит сию минуту. Пищащая ерунда запищала еще громче, а Эван объяснил, что выключить звук никак не может, потому что тамагочи только что умер и рождается заново, и выключить звук в это время никак нельзя. Я подумал, что пора вставать, но не хотел, чтобы у Эвана были неприятности, и подождал минут пять. Потом я быстро прокрался в ванну, чтобы меня не слышали, и переодел рубашку на толстовку, попутно пожалев, что она немножко помялась. Но делать было нечего, и я попытался разгладить ее прямо на животе. Так меня застал Эван.
— Итан! Привет! У меня тамагочи родился заново… А представляешь, он теперь не кошка, а собака! Вот это да.
Мальчик сразу заметил мою перевязанную руку, но ничего не спросил.
— Да, — кивнул я. — Интересно. Ты голодный?
— Я? Да что ты. Мы салат ели. Там тебе тоже осталось. А мама с Дэмом сделали вот такой потрясный борщ.
— Здорово… А ты помогал?
— Не. Я им книжку вслух читал. Какие-то гороскопы. Ничего не понятно… У тебя в шкафу стояла. Я думал найти что-нибудь поинтереснее, но мама не дала, сказала, что ты устал и что я тебя разбужу. Не знаю, по-моему, ты крепко спал.
Я быстро почистил зубы, потом посмотрел в зеркало и довольно печально вздохнул. Я решил побриться, но очень сомневался, что от этого стану симпатичнее.
— Ну ты и дрыхнешь! — крикнул Дэм из кухни. — Ужас, посмотри на часы!
— Без десяти три, я в курсе. Я же не спал ночью.
— Да? Почему?
— Ходил на вокзал.
Дэмиэн сжался на табуретке. Он представить не мог, что после того, что случилось, еще можно было набраться храбрости и куда-нибудь пойти.
Я вытер свое худое лицо, покачал головой, пригладил волосы забинтованной рукой и нахмурился. Эван внимательно рассматривал меня.
— По-моему, ты красивый, — шепотом сказал мальчик, и я благодарно посмотрел на Эвана.
Я вышел из ванной и прошел в кухню. Мне ужасно хотелось есть, и кастрюля борща очень приподняла мне настроение.
— Привет, — сказал я Лин и Дэму. — Могли и шуметь, кстати. Я ничего не слышу, когда сплю. Я не слышал даже, когда вы пришли.
— Часа три назад. Итан, покажи руку. Мне Дэмиэн рассказал, что случилось. Чего ты тут навязал? Зачем так много?
— Я торопился. Да ладно, Лин, нормально все. Простая царапина. Я облил ее перекисью, авось не отрежут…
— Надо было нам идти всем вместе. А я думала, ничего не будет. Я тоже виновата… Ну и страшно получилось. Давай, я перевяжу тебе руку.
— Да зачем? Пусть будет так. Где ты виновата? Виноват только вот этот маленький упрямый дурень. И я тоже, что отпустил его. Господи, это такая ерунда, я вообще не хочу об этом говорить. Все давно закончилось.
