— Непременно. Итан, может быть, у него еще и будет велосипед. Аарон должен непременно приехать на его день рождения. А он любит его безумно и готов подарить ему все на свете. Я не знаю, что он хочет ему подарить. Может, у них вообще давний уговор. У них вечно какие-то секреты.
Я услышал об Аароне и решил, что теперь точно куплю Эвану велосипед, чего бы мне это ни стоило. Сам куплю, без чьей-либо помощи. Возьму Эвана и попрошу показать, какой велосипед ему надо. И куплю. Пускай мне хоть откромсают эту руку. Вот хоть завтра! Возьму денег у Шона… или у Дэма. Неважно, все равно отдавать потом.
Почему-то было ужасно обидно думать, что Аарон может купить Эвану велосипед, а я — нет. Я резко провел фломастером линию. Это был ствол дерева, и я никак не мог сделать его красивым. А сейчас со злости получилось ровно и четко, так, как надо.
Надоело. Почему в мою личную жизнь лезет какой-то Аарон, которого я даже в глаза не видал? Придется ему уступить мне на этот раз.
Я тут же мысленно представил себе Аарона. Я любил представлять его хромым, небритым и сгорбленным, с круглыми толстенными очками. Хотя все было совершенно не так, мне обычно становилось легче.
На черта нужен этим троим счастливым людям я?
Подумав об Аароне, я вспомнил еще одного несимпатичного мне человечка — Сета Хэвишэма. Скейтер, подумаешь… Да у нас в интернате…
— Ты меня слышишь? — Лин отвлекла меня от тех издевательств, которые коснулись Аарона и Сета в моем воображении. — Я говорю, не вздумай. Ладно? Никаких велосипедов.
— Ладно, — кивнул я. — Никаких велосипедов.
К позднему вечеру, когда Эван, Дэм и Гардиан уже вернулись с прогулки, я уже успел набросать их на стене. Эван сидел на крепкой ветке, свесив ноги и обхватив ствол, а Дэмиэн — под деревом, положив на колени альбом и о чем-то крепко задумавшись. Во рту у него был длинный желтый одуванчик, а в руке — сточенный карандаш. Гардиан очень внимательно смотрел Дэму в альбом. Вышло будто по-настоящему, только пока вообще без цвета.
— А я что буду делать? — спросила Лин. Я пожал плечами. Я рисовал мальчишек и не задумывался о дальнейшем. Я вообще ни о чем не думал, пока рисовал. Это было немножко странно, обычно я успевал подумать о миллионе вещей, а сейчас просто не хотелось ни о чем думать. Я понял вдруг, как сильно я люблю рисовать. Как это здорово, когда из-под руки появляется длинная тонкая линия. И еще линия. И так постепенно эти линии складываются в человеческую фигурку. Так на стене появились Эван и Дэм, а потом и Гардиан.
— Ух ты! — восхитился Эван. — Ни фига себе! Это я! Дэм, а вот это ты…
— А что у тебя на голове? — прищурилась Лин. — Что это за шапка?
— Это кепка! Видишь, тут буквы. Это по-английски "Э", а это "Л". Это я. Здорово?
— Здорово, — кивнула Лин, но Эван по ее настроению понял, что это не совсем здорово. — Это тебе Дэм купил?
— Это я сам себе купил. Ты мне денег давала на пиццерию, помнишь?
— Нет.
— Как это нет? Ну вчера же. Утром.
— И что? Она стоит сто таиров?
— Даже пятьдесят, — успокоил ее Дэм. — Ее нам пацанчик продал один.
— Мам, а ты тоже тут будешь? На стене?
— А как же, — сказал я, опередив Лин. — Но не сегодня. Сегодня я раскрашу вас. А может, и нет. Не успею, — сказал я, посмотрев на часы. — Уже поздно, я скоро пойду домой, а вы будете отдыхать.
— А чего отдыхать? Итан, раскрась сегодня… А ты тоже себя нарисуешь?
— Не знаю, — честно сказал я. — Я не хочу.
— Правда! — обрадовался Дэм. — Ты тоже должен тут быть.
— С какой, интересно, стати?
— С такой.
— А ты нарисуешь Аарона? — неожиданно спросил Эван. Я оглянулся. Больше всего мне сейчас не хотелось услышать "Правда, нарисуй". Но Лин ничего мне не сказала, и я покачал головой.
— Нет.
— Почему?
— Ну, может быть, потому что я его никогда не видел? — соврал я.
— Так я тебе сейчас покажу фотографию! — Эван обрадовался такому быстрому и верному решению и метнулся в зал. Там он что-то уронил, взвыл и прибежал через несколько секунд со снимком в руках. Я полюбопытничал и взял фотографию в руки.
Аарон был высоким и подтянутым парнем самой привлекательной наружности. Волосы у него были светлые и густые, не длинные и не короткие, примерно как у меня сейчас. И очки, конечно, вовсе не круглые, и стекла в них не толстые, а прямоугольные и аккуратные, совсем тоненькие. Похоже, он и носил-то их только по привычке. В общем, был Аарон мне противоположностью. Спортивный и симпатичный.
Улыбался он чертовски красиво. Ну и что? Я бы тоже улыбался — с ним рядом стояла Лин. Она стояла, тесно прижавшись к его плечу, и я все думал, какая же она все-таки красивая. Может, только поэтому я и не отдал фотографию Эвану сразу. Сам Эван на снимке смотрел на Аарона, задрав голову, а Аарон растрепал ему темные волосы.
Я в упор смотрел на ненавистного парня, такого счастливого и симпатичного. Я вдруг поймал себя на мысли, что страшно, просто страшно злюсь на него. У него было все, чего не было у меня. А с учетом того, что у меня не было совсем ничего, это было и правда обидно.
