Сами красоты заработают надлежащим образом, вызывая неподдельный интерес слушателя или читателя. При этом Кошанский понимает, что современный оратор – это прежде всего модный писатель. Кошанский обращается к семи «статусам» Гермогена, о которых мы говорили в посвященной Гермогену главе, точнее, к варианту Афтония Антиохийского (конец III века нашей эры), в котором эти статусы были растворены в жанрах речи: предположение, причина (то есть основание любого доказательства), доказательство от противного, доказательство от сходства, доказательство по примеру, доказательство по свидетельству, заключение. Афтоний учил представлять судебное дело как басню или притчу (сам он употреблял слово «миф» в широком смысле любого устно изложенного сюжета; слово «миф» того же корня, что русское «басня» и «байка»; «баснословный» это «мифологический»), то есть превращать выступление прокурора или адвоката в художественную прозу, которой увлекутся слушатели и встанут на сторону ритора. Во многом метод Афтония, создания новых мифов как «хрий» (греч. «хрия» – полезное рассуждение), сохраняется в нынешнем сочинении ЕГЭ, где и сравнения, и личный опыт, и цитаты из литературных произведений, и исторические события работают на доказательство одного тезиса.
Кошанский говорит, что эти статусы впол-не прослеживаются и в современных романах, но современные прозаики менее строги, но и менее многословны. Они не стремятся все больше подразделять речь на подробности, чтобы с помощью этих уточнений стать еще убедительнее, – они обращаются к здравому смыслу и догадливости читателя. Поэтому на место периода, сложноподчиненного предложения, содержащего в себе целое рассуждение, в современной прозе приходят скрытые реплики диалога, даже если это монолог:
Итак, в простом рассуждении семь частей, иногда восемь. Для начинающих есть два способа упражняться в сочинении рассуждений: один – древний, готовящий ораторов; другой – новый, приучающий писать основательно.
I. Древний способ: 1) не выходить из сего порядка и границ, приучаясь верно следовать сей нити расположения; 2) распространять каждую часть одним периодом, чтобы семь частей рассуждения заключались в семи периодах; 3) узнав твердо нить расположения, осторожно и благоразумно переставлять части, чтобы не всегда следовать одному порядку; 4) распространять разные части рассуждения новыми вторичными рассуждениями и достигать полноты ораторской речи.
II. Новый способ: 1) сначала составлять рассуждения из трех частей: начала (предложение), средины (причина) и конца (заключение); 2) потом в средину брать те части из четырех остальных, которые сами собою (без всякой выисканности) встретятся в данном предложении, а некоторые могут быть и повторяемы; 3) составлять рассуждение, не заботясь о числе частей, в четырех, пяти, шести, семи и восьми частях; 4) распространять части не всегда периодами, но и хорошей прозой, отделяя часть от части (для ясности) новою строкою; и 5) избегать излишнего многословия и принужденности; и писать согласно с чувством и убеждением ума и сердца, не теряя, впрочем, из виду сей первой нити расположения рассуждений[102].
Как мы видим, рассуждение романного типа делится не на периоды, а на абзацы, создавая впечатление непринужденной речи, переходящей от темы к теме, – лишь бы эти темы все больше откликались в сердце слушателя или читателя. Кошанский учил и тому, и другому – и классической риторике, и новой романистике:
