Еще не зная правил, но живо, пламенно обнимая свежим чувством красоты природы: явление новой зари, торжественный восход солнца, молодой талант хочет писать и – останавливается… Он не знает, чем лучше начать, как удобнее продолжать и чем приличнее кончить… Infelix – quia ponere totum nesciet [нечастлив, потому что не умеет давать расположение целому (лат.)].
Располагать сочинение значит обнимать рассудком все части его и, соображая одну с другою, назначать по нравственному чувству место для каждой: что должно быть в начале, что в средине и что на конце; как лучше соединить начало с серединою, середину с концом, по законам природы, рассудка, нравственного чувства и общих приличий. Например:
Прилично ли будет, описывая день, начать вечером, продолжать утром, а кончить полднем? – Нет. Сама природа показывает иной постепенный ход дня[95].
Подражать природе нужно прежде всего в ее композиционном устройстве, видя, сколь торжествен рассвет, сколь ясен день, сколь стыдлив закат. Природа проста не в том смысле, что незатейлива, а в том, что она прямо превращает любую картину в нравственный урок: луна – загадка и фантазия, солнце – торжество и восторг, водопад – ярость и уверенность, лес – переменчивость и стройное воображение. Каждая перемена пейзажа вселяет еще более сильное нравственное чувство, если не суетиться, а просто открыть глаза:
Первый и лучший наставник в расположении описаний – сама природа, знакомая и детям. Она показывает главные, постоянные правила, нам остается только следовать.
Природа представляет каждый предмет отдельно и просто. Отделяйте и вы предмет, данный или избранный вами для описания, от всех прочих и дайте ему простоту и единство. (Напр.: водопад, Луна, дуб, холм, пещера. Sit simplex et unum. [пусть будет просто и одно (лат.)])
Примеч. Простота служит основанием всему высокому и прекрасному, а единством возбуждается интерес или занимательность.
Природа, представляя предмет в свое время, в своем месте, во всех оттенках и переливах света и жизни, придает всем частям его естественную свежесть и приятность, но всегда одним чем-нибудь пленяет нас больше, нежели всем прочим. Придавая подобную свежесть вашему описанию, сберегайте и вы силу чувств, или красоту мыслей для одного какого-либо места, особенно к концу. Это называется интересом описания[96].
Как мы видим, слово «интерес» у Кошанского означает не любопытство, а нарастающее внимание, вовлеченность (латинское inter esse, «находиться между, находиться внутри»), так что к концу описания мы чувствуем себя вошедшими в этот пейзаж. Занимая внимание чем-то одним, например солнцем, мы начинаем видеть и лазурное небо, и ярко освещенные поля – и оказываемся внутри этого описания, думая об изобилии природы или о жаре любви. Юная душа сразу стремится войти в пейзаж, быть рядом с солнцем, и обращается к солнцу непосредственно, и поэтому юношеская речь тоже подкупает слушателей с первой фразы:
