Софисты доказывали, что культура создана каким-то одним человеком, в основном чтобы обосновать свой релятивизм – значит, любые законы, в том числе нравственные, можно поменять, а нынешний лидер мнений решает все. Софисты мысленно подставляли себя на место этого древнего мудреца. Алкуин мыслит иначе: древнейший мудрец – это как бы лучший друг разума, который на любой призыв разума отвечает речью и потому создает универсальную речь для всего общества. Он отзывчив, он отзывается самой Премудрости, – и его отзыв и обеспечивает социальное единство людей.
Позиция Алкуина была усвоена в культуре: так, в эпоху Возрождения некоторые ученые считали таким древнейшим мудрецом мифического Гермеса Трисмегиста, который считался одновременно богом Гермесом, учителем Моисея и предшественником Платона. Фигура Гермеса Трисмегиста позволяла объединить языческую и христианскую мудрость в едином понятии изначального благочестия. Алкуин наделяет этого первоначального мудреца умением убеждать самых диких людей, говорить и настаивать до тех пор, пока люди не будут перевоспитаны:
Тогда-то некий муж, несомненно великий и премудрый, открыл, какие средства и большие возможности к величайшим делам заложены в душе человека, если бы только извлечь их и усовершенствовать обучением. Он силой убеждения собрал рассеянных в полях и прячущихся в лесных жилищах людей в одно место, объединил и увлек их ко всяческим полезным и почтенным занятиям. Люди сначала шумно противились из-за непривычки, но потом, поддавшись его убеждению и красноречию, стали слушать его очень внимательно и сделались спокойными и тихими из диких и свирепых. И, думается мне, господин мой король, разум безмолвный и лишенный дара речи не мог бы заставить людей внезапно отвратиться от привычного и перейти к иному образу жизни[18].
Согласно Алкуину, риторика проводит слушателей через ряд статусов. Риторико-юридический термин «статус» Алкуин позаимствовал у Гермогена, но распространил не только на судебное, но и на совещательное красноречие. Если слушатели – судьи, то, например, одним «статусом» будет решение вопроса, виновен человек или нет, а другим «статусом» – какое наказание ему назначить. Тем самым риторика встроена в официальные процедуры следствия, судопроизводства и назначения наказания, но также и в официальные процедуры принятия государственно-политических решений. Напомню, что из слова «статус» произошло и название государства в современных европейских языках (state, stato, état…), то есть это такое положение дел, при котором должно быть обеспечено общее благо всех граждан. Статус – это сведение множества частных и разнонаправленных интересов, поддержанных разными речевыми формулами и разными их интерпретациями, к единым представлениям о благе и благоразумии. Без статусов невозможно ни о чем договориться, потому что каждый будет по-своему толковать и сами правила, и исключения из правил:
Если же тяжущиеся стороны согласны относительно поступка, они обращаются к спору об определении; самым названием обвинитель старается преувеличить, а защитник – преуменьшить преступление. Например, как следует называть укравшего священный предмет из частного дома – вором или святотатцем? Защитник стремится назвать его вором, ибо вор должен заплатить четвертной штраф; обвинитель – святотатцем, ибо святотатец платится головой. Этот статус называется статусом определения, ибо здесь следует определить по порядку, кто есть вор и кто святотатец, и посмотреть, под какое определение подпадает укравший священный предмет из частного дома[19].
