Здесь статус – это назначение уголовной статьи. Но может быть родовой статус, подведение поступка под какой-то род, после чего наказание, скорее всего, будет снято или пересмотрено. Например, человек украл хлеб, потому что иначе умер бы с голоду. Бесспорно, он совершил преступление. Но ритор скажет, что лучше булочнику лишиться одного каравая хлеба, чем одному человеку умереть с голоду. Смерть человека – большее преступление, чем кража хлеба. То есть судебный вопрос подводится под более высокий род, под вопрос жизнеобеспечения. Итак, статус уголовного дела может меняться в зависимости от того, под какие определения мы его подводим.
Алкуин исходил из того, что ни один закон не может предусмотреть всех случаев. Слово – ненадежный хранитель истины, нужно подводить случаи под более общий род. Алкуин приводит пример с воротами:
О букве и смысле закона спор возникает, когда один ссылается на сами писаные слова, а другой сводит всю речь к тому, что, по его мнению, думал писавший. Например, закон запрещает ночью открывать городские ворота. Некто открывает и впускает в город друзей, дабы, оставшись за воротами, они не были схвачены врагами. Обвинитель упирает только на букву закона, защитник – на смысл: законодатель-де приказывал закрывать ворота от врагов, но не от друзей[20].
Очевидно, что этот спор о смысле закона можно прекратить, только подведя всю ситуацию под более общий род – спасения человеческих жизней. Как и Аристотель, Алкуин полагает, что нужно в судопроизводстве учитывать намерения: не в смысле вычитывать внутренние намерения законодателя и обвиняемого, но понимать, что законодатель всегда хочет наибольшего блага наибольшему числу людей.
Обвиняя человека, надо доказывать поэтому, что человек хотел зла не только жертве, но и наибольшему числу людей. Например, что этот человек был не просто убийцей, но что его правление было тираническим и от него страдало огромное число людей:
Спорный вопрос – это положение, по которому ведется разбирательство дела, как то: «Ты действовал несправедливо», – «Я действовал справедливо». Обоснование, используемое ответчиком, показывает, почему он действовал справедливо. Например, у Ореста, обвиняемого в убийстве матери, нет иной защиты, кроме как сказать: «Я поступил справедливо, ибо она убила моего отца». Судебный разбор – это суть, выводимая из обоснования, например: справедливо ли Орест убил свою мать за то, что она убила его отца? Главный довод – это самое сильное доказательство защитника, например если бы Орест заявил, что отношение матери и к отцу, и к нему, и к государству, и ко всему их роду было таково, что дети ее больше, чем кто-нибудь, должны бы были требовать ее наказания[21].
Как мы видим, у Алкуина судьба каждого отдельного человека связана с благом всех жителей государства. Справедливое судебное решение полезно всем гражданам, а несправедливое решение вредит всем гражданам. Система статусов, в которой «суть выводится из обоснования» и позволяет вводить в действие справедливость. Государство как «статус» (система) и поддерживает все статусы судебного процесса.
Наказание понимается Алкуином не механически, как неизбежное следствие из преступления, но как антинаграда, награда со знаком минус. Как слушатели ритора решают, заслуживает ли человек награды, так же они постановляют, заслуживает ли он наказания. Поэтому в отличие от механического принципа неотвратимости наказания в Новое время, когда, например, согласно Спинозе, «незнание закона не освобождает от ответственности», в системе Алкуина незнание закона может освободить от ответственности, если человек не заслужил наказания, не наработал достаточно на наказание.
