Несколько отшелушив местные итальянские наречия и произведя сравнение между оставшимися в сите, отберем поскорее более почтенные и почетные. И первым делом обследуем сицилийские особенности; ибо сицилийская народная речь явно притязает на преимущественную перед другими честь, потому что всякое стихотворение, сочиняемое итальянцами, именуется сицилийским и потому что многие тамошние мастера пели возвышенно… Но эта слава Тринакрийской земли, если правильно усмотреть, на что она направлена, осталась, очевидно, лишь на поношение итальянских государей, которые поступают в своей гордыне не как герои, а как простолюдины. Действительно, славные герои – цезарь Фредерик и высокородный сын его Манфред, являвшие благородство и прямодушие, пока позволяла судьба, поступали человечно и презирали невежество. Поэтому, благородные сердцем и одаренные свыше, они так стремились приблизиться к величию могущественных государей, что в их время все, чего добивались выдающиеся италийские умы, прежде всего появлялось при дворе этих великих венценосцев; а так как царственным престолом была Сицилия, то и получалось, что все обнародованное нашими предшественниками на народной речи стало называться сицилийским; того же держимся и мы, и наши потомки не в силах будут это изменить[35].
В Италии достаточно благородных поэтов и правителей, но из-за отсутствия общего языка их слава мало кому известна, потому что есть завистливые поэты и потому что есть государи, которые поступают как простолюдины, думая только о практической пользе, а не о красоте слов и поступков. А настоящие правители прямодушны, у них что на языке, то и на уме, и, сказав слово «любовь» или «дружба» на родном языке, они и поступают соответствующим образом. Сицилийские правители привыкли, что при их дворе воспевают любовь: значит, риторика сицилийского двора обязательно должна быть принята всей Италией для создания народно-благородного языка.
Народный язык – не то же самое, что культурный язык. Например, жители Болоньи, первого университетского города в Италии, гордились своей культурой, своим языком, который правилен, выразителен, лишен излишеств. Но для Данте эта культура – признак городского языка, но не народного. Ведь слишком сильный лоск цивилизации мешает поэзии прорваться прямо к душам людей. Поэтам из Болоньи, которых любят не только в крупных городах, но и в селах, приходится обращаться к более мелодичным диалектам:
