Итак, если человек боится ошибиться, он тщательно полирует все свои аргументы; если он скромен, то не устает трудиться и репетировать речь; наконец, если он славолюбив, то чувствует себя при выступлении лидером, полководцем, государственным мужем, а не ремесленником, и поэтому его усилия не видны, видны только честь и слава.
Таким образом, Феофан Прокопович отрицает ложное подражание, подражание отдельным образцам не лучшего вкуса, но признает истинное подражание – умение не просто вжиться в образ полководца и вождя, но чувствовать себя таковым, проникнуться полностью своей будущей славой. Вот это подражание и есть гражданское подражание, подражание в действии, а не на словах. Только став государственным деятелем, оратор и сделается подлинным оратором.
Михаил Васильевич Ломоносов (1711–1765) – образец универсального ученого XVIII века. Примером такого ученого был в Германии Лейбниц; преемником Лейбница был учитель Ломоносова Христиан Вольф. Универсальный ученый – это тот, кто имеет перед глазами ясную перспективу прогресса страны и поэтому занимается множеством наук, от физики и химии до красноречия и поэзии, чтобы содействовать этому прогрессу. Такой ученый не может читать книги пассивно, просто усваивая отдельные мысли и рецепты. Чтение книг всегда пробуждает его, заставляет сцеплять множество идей, сразу же изобретать что-то совершенствующее промышленность и быт.
Такой человек не может просто прочесть книгу по физике или истории, чтобы что-то повторить на лекции или выписать в тетрадь. Нет, книга по физике подаст повод к десятку новых изобретений, а книга по истории вдохновит и на поэму, и на торжественную речь. Универсальному ученому требуется хорошая память, но еще больше – умение вспоминать и обобщать, сразу встраивать новые сведения в уже обобщенные идеи, – так что явившаяся при таком встраивании искра вдохновения оборачивается и новым физическим или химическим законом, и новым риторическим аргументом.
«Краткое руководство к риторике» было написано в 1744 году как учебник для будущего императора Петра III, внука Петра I[60]. Основное внимание Ломоносов в нем уделяет первым двум этапам сочинения речи: нахождению материала и его расположению. Третий этап, произнесение речи, ученый излагает кратко, в основном равняясь на церковную риторику и ее школьные упражнения, такие как представлять мысленно то лицо, к которому обращаешься с речью, а также во время произнесения торжественных речей стоять прямо и почти неподвижно, допуская только единожды, в самый патетический момент, подъятие рук к небу и возвышенное устремление всего тела. Эта церковная риторика была ко времени Ломоносова уже стандартной и дальше воспринималась как само собой разумеющаяся: например, в XIX веке Н. В. Гоголь противопоставлял экзальтированную жестикуляцию католических проповедников и благостное спокойствие православных проповедников. На самом деле, католические проповедники наследовали культуре барокко, в которой каждая «идея» или «концепт» соответствует какой-то телесной позе, тогда как Ломоносов принадлежал классицизму, где наиболее убедительная поза – поза статуи, а переживания должны быть у слушателя. Спокойствию научил русских священников митрополит Платон Левшин (1737–1812), классицист по вкусам.
Для Ломоносова оратор – прежде всего историк и естествоиспытатель: история дает все необходимые знания о прошлом, а естественные науки – все знания о настоящем. Поэтому оратор может говорить обо всем – Ломоносов не раскрывает функции риторики, но понятно, что образовательная функция к ним относится:
Материя риторическая есть все, о чем говорить и писать можно, то есть все известные вещи на свете, откуда ясно видеть можно, что ритор, который большее познание имеет настоящего и прошедшего света, то есть искусен во многих науках, тот изобильнее материи имеет к своему сладкоречию. И для того, кто желает быть совершенным ритором, тот должен обучиться всем знаниям и наукам, а особливо истории и нравоучительной философии[61].
Ораторское искусство начинается с поиска идей, которые подходят к материи, то есть к предмету и одновременно содержанию разговора. Идея – это представление, которое есть у всех слушателей. Например, «время» все представляют себе по-разному, но «часы» – это общее представление, которое примерно одинаково у всех, мы все представляем себе циферблат и стрелки. Поэтому задача ритора – перевести слушателей от слишком отвлеченных представлений к более конкретным и ощутимым, так как риторика – социальная сила, объединяющая всех слушателей:
